пока я буду пытаться держать себя в руках, играть свою роль с ювелирной точностью и не вляпаться в неприятности. И отказаться я не могу, ведь только что выпалил, что свободен.
Кажется, путей к отступлению нет.
* * *
Спустя два часа я уже паркуюсь на дорожке у двухэтажного дома Дэвенпортов. Это просто стереотип пригородного жилища: кирпично-красная дверь, идеально подстриженные кусты и черные ставни на окнах.
Еще пару месяцев назад всё было бы как обычно: войти, поздороваться с предками, обменяться парой колкостей с Лейлой и спокойно поесть. Теперь же каждый шаг по этому дому — игра на выживание между желанием и катастрофой. Я даже не представляю, как смотреть на неё, чтобы по моему лицу не прочитали абсолютно всё.
Я стучу дважды, и через секунду дверь открывает Дориан. Он переоделся — теперь на нем темно-синий джемпер и отглаженные брюки цвета хаки. Вылитая молодая версия своего отца.
— Привет, — говорит он, забирая принесенную мной бутылку Каберне. — Спасибо. Заходи, все в гостиной, — он жестом приглашает меня войти.
Я иду за ним, вдыхая знакомый аромат яблока и корицы, которым всегда пропитан этот дом.
Карен выходит из гостиной, вытирая руки о передник, прежде чем снять его и перекинуть через локоть. Она всегда суетится, когда приходят гости, и наотрез отказывается от помощи.
— Картер! — она подходит и обнимает меня. Жест странный, если вспомнить, что родная мать даже не прикоснулась ко мне сегодня утром. Карен отстраняется и окидывает меня по-матерински теплым взглядом. — Рада тебя видеть.
— Взаимно, Карен. Спасибо за приглашение.
Она ведет нас с Дорианом в гостиную, где её муж Ларри уже сидит в компании Холли и Лейлы.
Одного взгляда в её сторону достаточно, чтобы мир сузился до одной точки. Исчезает гостиная, «идеальная семья», гребаное барбекю. Только она.
Внезапно я чувствую острую потребность выпить. А лучше пять. Сразу внутривенно.
Я ловлю её взгляд через всю комнату, и она дарит мне едва заметную улыбку, которую больше никто не видит. На ней черный топ и розовая юбка, которая подчеркивает её ноги.
Этот топ… черт. Знание того, что под ним, станет навязчивой идеей на весь вечер.
Ларри встает, чтобы поприветствовать меня, и крепко жмет руку. Он выглядит почти так же, как Дориан, и я знаю, что это не специально. У них это семейное.
— Картер, слышал, вы с Лейлой вовсю помогаете со свадьбой.
— Они просто молодцы, — вставляет Холли с широкой улыбкой. — И им так весело вместе, правда, ребят?
Лейла закатывает глаза. — Я его едва терплю.
Что?! О, она мне за это заплатит.
Когда Ларри отпускает мою руку, я оглядываюсь в поисках места. Холли прижалась к Дориану на трехместном диване, Ларри вернулся в свое кресло. В итоге мне приходится сесть рядом с Лейлой на двухместный диванчик, отчего уровень неловкости зашкаливает.
Мы тут же переключаемся на обсуждение свадьбы, что помогает поддерживать разговор. Лейла травит байку про кейтеринг, и все, кажется, получают удовольствие, представляя нас как «парочку». Жаль только, что это ни капли не добавляет мне уверенности по поводу нашего будущего признания.
Внезапно телефон в кармане вибрирует. Достаю — загадочное сообщение от Джереми. Я быстро извиняюсь и иду в сторону прачечной, поближе к гаражу, чтобы поговорить без лишних ушей.
Звоню ему и, к счастью, выясняется, что ничего серьезного. Брат просто перенервничал, как обычно. Я вешаю трубку и собираюсь вернуться к остальным.
И в этот самый момент из санузла в коридоре выходит Лейла. Мы чуть не сталкиваемся лбами — прямо как на Новый год.
У судьбы странное чувство юмора, а у меня — странный порыв целовать её до тех пор, пока она не забудет, как ходить.
Мы обмениваемся взглядами, оба застигнуты врасплох.
— Привет, — говорю я. Мой взгляд падает на её пухлые розовые губы, задерживается там на миг, а потом поднимается к глазам.
Невозможность коснуться её при всех бесит неимоверно.
— Привет, — Лейла изучает меня, её голубые глаза с любопытством бегают по моему лицу. Она немного нервничает, и, признаться, это взаимно.
Ужин еще даже не начался, а у меня уже чувство, будто я иду по тонкому, натянутому, полусгнившему канату над бездной. И каждый раз, когда Лейла смотрит на меня, я рискую сорваться.
Мы в другом конце дома от гостиной, но шептаться здесь всё равно рискованно, так что я оглядываюсь, проверяя, одни ли мы.
— Зайдешь ко мне попозже? — спрашиваю вполголоса.
Она подается чуть ближе, сдерживая лукавую улыбку. — Не боишься, что я тебе надоем?
Если бы она только знала.
Если бы я мог показать ей, сколько места она занимает в моей голове. В моем теле. В моем чертовом сердце.
Надоесть? Это как если бы мне надоело дышать.
Но сказать ей это… еще слишком рано.
— Я не видел тебя с пятницы, — напоминаю я.
— Прошло всего два дня, — парирует она, а её пальцы на мгновение касаются моих.
Этого касания достаточно, чтобы мой мозг закоротило. Game over.
На этом ужин можно было бы и заканчивать. Будь моя воля, я бы просто забрал еду с собой и ушел.
— Что здесь, блять, происходит? — глубокий голос прерывает меня прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово.
Сердце замирает. Я оборачиваюсь и вижу Дориана прямо за нашими спинами. В руке у него бутылка вина, а по выражению лица ясно: он видел всю эту сцену.
Дерьмо.
27 — Между ложью и правдой
Нокаут
Турнир, в котором за голову каждого игрока назначена награда.
В коридоре воцарилась неловкая тишина, пока Дориан сверлил нас недоверчивым взглядом.
Я никогда не видел его таким потрясенным и обиженным, словно я только что вогнал ему нож между лопаток, да еще и имел наглость улыбаться при этом. Я проследил за его взглядом и опустил глаза, понимая, что именно приковало его внимание: мы с Лейлой всё еще держались за руки.
С другой стороны, я ведь и поцеловать её собирался, потому что рядом с ней окончательно теряю голову.
Дориан подошел ближе, проводя рукой по волосам. — Кто-нибудь может мне, блять, объяснить, что здесь происходит? — он указал на нас бутылкой вина.
Ну вот и всё. Официально.
Момент, которого я опасался днями, неделями, наступил.
Лейла бросила на меня отчаянный взгляд, который ударил прямо в сердце. В каком-то смысле я чувствовал себя главным виновником этого бардака.
— Дориан, послушай. Мы хотели тебе сказать... — начала она.
— То есть теперь есть какое-то «мы»? —
