Это просто занимает слишком много времени. Это не завтрак, но и не обед, и не ужин. Это нарушает весь график.
— Может, воскресенья для того и существуют, чтобы не иметь никакого графика?
Он улыбается и позволяет своему теплому взгляду скользнуть по моему телу. На мне его рубашка, которую я накинула, чтобы не шокировать соседей, когда ходила за кофе.
— Что ж, — говорит он. — Обычно нет, но если они такие? Я могу это поддержать.
Я подпираю голову подушкой и смотрю на него в ответ: с обнаженной грудью, взлохмаченными волосами, здесь, в моей квартире. Он прилетел из Лос-Анджелеса поздно прошлой ночью и приехал прямо из аэропорта сюда. Наши графики не самые легкие для согласования, но у нас получилось. Последний месяц был одним из лучших в моей жизни.
— Я сказала Дженне и Тоби в пятницу, — говорю я.
Он усмехается.
— Они думают, что мы самые нерешительные люди, которые когда-либо встречались?
— Наверное, — говорю я. — Но они рады за меня, как ни странно.
— Странно?
— Может, и не странно, но ново, когда люди так интересуются твоими отношениями.
Айзек приподнимает темную бровь.
— Я знаю это чувство.
— Тебе тоже комментируют?
— Да, включая некоторых моих сотрудников.
— Правда?
Он кивает.
— Эндрю сказал, что думает, что я выгляжу счастливее.
— О боже, — я зарываюсь лицом в подушку. Эндрю сказали несколько дней назад, и теперь, будучи моим контактным лицом в «Winter Corporation», с ним странно разговаривать, зная, что он знает обо мне… о том, что я встречаюсь с его начальником.
Айзек смеется и передвигается на кровати. Майло встает из своей позы и бросает на нас злой взгляд. Он важно выходит к изножью кровати с высоко поднятым хвостом и спрыгивает, вероятно, чтобы найти место с меньшим количеством людей.
— О-о-о, — говорит Айзек.
— Он вернется, — говорю я. — Он слишком любит, когда чешут подбородок.
Айзек скользит рукой под мою рубашку, находя изгиб моего обнаженного бедра.
— Когда я сказал Эндрю, знаешь, что он ответил?
— Что?
— Что желает мне всего наилучшего и совсем не волнуется, что это станет проблемой в будущем. Он сказал, что если на что и можно положиться, так это на то, что я ставлю компанию на первое место.
Я усмехаюсь.
— Он знает своего начальника.
— Да. Но моей первой мыслью было, что то же самое правда и о тебе.
Я провожу рукой по его густым, коротким волосам.
— Да, думаю, это то, о чем нам никогда не придется волноваться друг о друге.
— Одно из многих, — Айзек наклоняется ближе и прижимается губами к моим. Мы целуемся несколько долгих, сладких минут, моя рука все это время перебирает его волосы.
— М-м-м, — говорит он. — Я люблю, когда ты это делаешь.
Я сжимаю пальцы у него на затылке.
— Это?
— Да.
Я целую его снова, подключая вторую руку. Его волосы кажутся шелковистыми под моими пальцами.
— Смотри, — тихо говорит он. — Какие мы непрофессиональные.
Я усмехаюсь.
— Это одно из наших достоинств.
Он притягивает меня на себя. Я устраиваюсь, поставив ноги по обе стороны от него, и провожу руками по его мускулистой груди и животу. Он начинает расстегивать пуговицы моей рубашки, одну за другой, его глаза темнеют.
— Ладно, я определенно фанат незапланированных воскресений.
Я смотрю на его широкие руки, отодвигающие в сторону белую льняную ткань его рубашки, обнажая меня для него.
— Я думала, у нас встреча в полдень.
— Мы можем опоздать, — тихо говорит он.
— Опоздать? Кто ты и что ты сделал с моим парнем?
Кривая улыбка расползается по его лицу.
— Парнем.
— Разве ты теперь не он?
— Да, — говорит он и сталкивает рубашку с моих плеч. — Боже, ты великолепна.
— Спасибо. Знаешь, ты мне тоже очень нравишься.
— Слава богу, — он притягивает меня вниз, и я вытягиваюсь на нем, моя обнаженная грудь прижата к его. — Я не был чьим-то парнем очень долгое время.
Я усмехаюсь.
— Ну, у меня тоже не было парня очень долгое время. Это звучит немного…
— По-школьному?
— Можем использовать «партнер», наверное.
Его руки скользят вниз по моей спине.
— Как хочешь, — говорит он. — Пока я могу называть тебя своей.
Я улыбаюсь в его губы.
— Это само собой разумеющееся.
Машина плавно останавливается у высотного здания, построенного в квадратном стиле арт-деко, столь популярном век назад. Оно находится на улице, высаженной деревьями, всего в нескольких кварталах от «Winter Hotel».
Снаружи нас ждет женщина. Она одета в туфли с острым носом на каблуках, ее волосы собраны в низкий пучок, и я узнаю в ее доспехах собрата-профессионала. Это риелтор Айзека. Она проводит нас в здание, мимо величественного лобби и улыбающегося консьержа.
— Не сравнивай это с «Winter», — шепчу я Айзеку.
Он усмехается и тянется к моей руке, переплетая наши пальцы.
— Не могу, иначе я никогда не перееду.
Риелтор открывает нам дверь в пустую квартиру на пятнадцатом этаже.
— Добро пожаловать в ваш возможный новый дом! — бодро говорит она.
Темные деревянные полы тянутся в красивую гостиную, залитую солнечным светом, льющимся через окна от пола до потолка. От коридора отходит лестница, ведущая на второй этаж.
— Что думаешь? — спрашивает Айзек. — Я хочу услышать твое мнение, прежде чем покупать.
— Правда?
— Да, — говорит он. — Я доверяю твоему мнению.
И я знаю, что он серьезно, что это искренне, что это не давление. Он не просит меня переезжать. Он просто хочет делиться со мной своими жизненными решениями, так же как я хочу делиться с ним.
Быть партнерами.
— Мне нравится, — говорю я. — Это в шаговой доступности от отеля, для работы, так что удобно.
— Да, это было обязательным условием.
— Есть место для домашнего офиса? Думаю, он тебе нужен.
В его голосе слышится улыбка.
— Да, есть.
— Сколько спален?
— Четыре.
— Хорошо-хорошо, — тихо говорю я. — Думаю, тебе стоит оставить свои темно-синие диваны и поставить их сюда. Они отлично впишутся. Видишь, один можно сюда, а другой туда. Так ты сможешь читать и все равно видеть вид. Думаю, тебе бы это понравилось. И мне тоже, знаешь, когда я буду приходить в гости.
Он обхватывает меня руками, прижимая к себе. Краем глаза я вижу, как риелтор выходит в другую комнату. Тактично давая нам уединиться.
— Твой мозг быстро работает, — говорит он.
Я киваю.
— Это может быть действительно хорошо для тебя. Мне нравится эта комната и этот вид. А тебе?
— Да.
— Ты уверен, что хочешь съехать из отеля? Нет части тебя, которая сомневается? — я поворачиваюсь в его руках, желая встретиться с ним взглядом.
— Уверен, — говорит он. — Я жил ради
