что появился, когда она торговалась со мной.
— Я не выйду за вас вот так. Нам нужно сесть и поговорить. О предстоящем годе. Об ожиданиях и… и правилах. Границах. Вы можете позволить себе взять один вечер отдыха от работы.
Я откидываюсь в кресле. Возможно, и могу, если она покажет мне еще больше этой своей стороны.
— Хорошо.
— Хорошо, — эхом отзывается она. — Это все?
— Да.
Она кивает и поворачивается, мои глаза делают то, чего никогда раньше не делали. Они прослеживают линии ее тела, представляя их под тканью. Есть ли у нее ямочки в основании позвоночника? Брюки свободные, но когда она идет, ткань обтягивает упругие ягодицы.
Дверь за ней закрывается, и я смотрю на нее несколько секунд.
Мисс Майерс. Должно быть, я схожу с ума.
«Salt» — мой обычный ресторан для деловых встреч. Таких, которые лучше проводить вне офиса, где бокал вина или четыре смягчают клиентов, поставщиков и всех между ними.
Я не знаю, смешно это или иронично, что Сесилия забронировала «Salt» для нашего разговора, но я уже устал отвечать на электронные письма в телефоне, пока жду ее.
— Еще один джин-тоник, сэр? — спрашивает хостес.
— Да.
Она хлопает ресницами и уносит мой пустой бокал.
Я смотрю на часы. Она опаздывает на семь минут.
А мисс Майерс никогда не опаздывает.
Я уже на половине второго джин-тоника, когда она появляется, пробираясь между столиков с раскрасневшимися щеками.
Ее волосы распущены.
За весь год, кажется, я ни разу не видел ее такой. Они падают волнистыми каштановыми прядями вокруг ее лица, обрамляя розовые щеки и мягкий рот. Она еще и накрашена. Должно быть. Потому что в офисе она так не выглядела.
Я бы заметил.
— Простите за опоздание, — она не замечает, как официант спешит отодвинуть для нее стул, и садится сама. Замечает его секундой позже. — О нет, я вас опередила? Извините.
— Ничего страшного, мисс. Позволите взять ваше пальто?
— Да, пожалуйста, было бы замечательно, — она снимает пальто, открывая темно-синюю шелковую блузку. Несколько пуговиц расстегнуты, и я вижу край кружевного бюстгальтера. — Спасибо.
— Конечно. Я сейчас принесу меню.
Она одаривает его такой улыбкой, будто он изобрел лекарство от рака.
Улыбка исчезает, когда она переводит взгляд на меня.
— Извините. Метро встало между станциями.
— Вы ехали на метро.
— Да, такое старомодное изобретение, — но тут она спохватывается, и мимолетная вспышка юмора гаснет. — Кажется, я никогда не была в «Salt». Только бронировала его для вас. Знаете, я раз сто говорила с аднимистратором и ни разу не представляла, что у него такие усы.
Мои губы опускаются вниз.
— Мисс Майерс, вы сказали, что хотите поговорить.
— Да, точно, — говорит она, открывая меню. Ее пальцы крепко сжимают его. — Я всегда хотела попробовать их грибное равиоли. Вы, конечно, не знаете, какое оно на вкус. Вы не любите грибы.
Я смотрю на нее долгую минуту, прежде чем в голове всплывают слова Ирвинга. Свадьба через два дня. Мне нужно, чтобы она сказала «да», а значит, я не могу просто спросить, зачем она хотела встретиться сегодня вечером. Мне нужно ее расположить.
Мы все еще ведем переговоры.
— Верно, — говорю я. — Я так и не смог перебороть этот привкус земли.
Ее взгляд встречается с моим поверх края меню.
— Дайте угадаю. Вы возьмете говядину Веллингтон и бокал мерло 2006 года?
— Да. Вы это знаете, но все равно утверждаете, что мы чужие?
— Я знаю кое-что из того, что вы любите и не любите, — говорит она. — Но это не значит, что мы действительно знаем друг друга.
— Справедливо. Что ж, сегодня я — открытая книга. Что вы хотите узнать?
Она опускает меню.
— Вы и открытая книга.
— Да.
— Вы — самое далекое от открытой книги, что я когда-либо видела.
Я провожу рукой по волосам.
— Что ж, я попытаюсь. Если вам это нужно, чтобы чувствовать уверенность в будущем, я сделаю это.
— Чувствовать уверенность?
— Да. В браке.
— В браке, — тихо повторяет она. — Что ж, у меня действительно есть несколько вопросов. Что насчет… О, здравствуйте.
Официант дарит нам виноватую улыбку и принимает заказ. Я называю оба наших блюда и прошу принести бутылку мерло 2006 года. Нам понадобится больше, чем просто бокал для этого разговора.
— Ваш вопрос, — напоминаю я.
Щеки Сесилии заливаются румянцем. Оказывается, это происходит с ней часто. Еще одна вещь, которую я не замечал.
— Вы очень скрытный человек, но теперь хотите, чтобы мы жили вместе. Как это будет работать?
Я подавляю желание вздохнуть.
— Как я и говорил, у вас будет свое пространство, у меня — свое. Квартира достаточно велика для нас двоих. Все будет хорошо.
Должно быть хорошо, потому что у меня нет выбора. К тому же, все, что нужно, чтобы она была официально зарегистрирована по моему адресу. Если станет совсем невмоготу, я всегда могу переночевать в отеле.
Изгнан из собственной квартиры. Господи.
— Мне перевезти свои вещи?
— То, что вам нужно, да. Квартира полностью меблирована. Я оплачу хранение остальных ваших вещей на этот год.
Сесилия кивает. Ее пальцы обхватывают ножку бокала. Тонкие, бледные, с прозрачным лаком. Ни одного кольца.
— Как мы это объясним?
— Объясним?
— Да. Людям вокруг нас.
Я пожимаю плечами.
— В моей жизни нет никого, кто станет задавать вопросы. Вы можете объяснять своим так, как вам удобно.
Ее взгляд застывает на мне, глаза расширяются.
— Правда?
— Да. В контракте нет условий о секретности. Можете рассказать друзьям, что это брак по расчету, если хотите. Меня не волнует.
— Что ж, это не… хорошо тогда. Наверное, решу, когда дойдет до этого. Это не так-то просто объяснить.
Я киваю, хотя мне это кажется достаточно простым. Нетрадиционно, конечно, но в конце концов, это деловая сделка.
— Люди в компании могут начать сплетничать.
Я снова пожимаю плечами.
— Только если узнают. К тому же, никто из них ничего не скажет мне.
— Нет. Да, пожалуй, это правда, — полуулыбка играет на ее губах.
Меня это задевает.
— Что вы имеете в виду?
— Ничего, — говорит она, качая головой. — Просто… я не знала, что вы в курсе своей репутации.
— Моей репутации?
— Ну… люди вас боятся.
Я фыркаю.
— Только потому, что я могу их уволить.
— Да, — говорит она. — Только из-за этой маленькой детали.
Когда приносят еду, моя говядина выглядит так же аппетитно, как и всегда. Я бываю здесь настолько часто, что у них уже не возникают вопросы о моих предпочтениях.
— Свежий пармезан? — спрашивает официант. Сесилия кивает, и мы оба смотрим, как он
