надеюсь, ты освободишь кухню.
Не дожидаясь ответа, подхожу к окну, опираюсь на подоконник — спиной к Толе. Достаю телефон из кармана халата, открываю социальные сети. Начинаю листать ленту — новости, посты знакомых, реклама. Что угодно, лишь бы не смотреть на него.
В рекомендациях всплывает пост от клуба, где вчера сидели мои девочки... где пела Амелия. Где Толя сидел и пялился на неё, пока Оля не вылила на него вино, а Лена не закидала певицу овощами.
Я кликаю на пост. Это какая-то акция на следующую неделю — скидки на коктейли, живая музыка. Но меня интересуют комментарии. Прокручиваю вниз.
И замираю.
Первый комментарий: «Думали, что это приличное заведение, а вчера там какой-то цирк был! Кидались помидорами прямо в певицу! Безобразие!»
Второй: «Мы были там с мужем. Честно говоря, шокированы. У певицы, видимо, какие-то личные разборки были! Администрация не понимает, что подвергает риску посетителей? Неадекватная компания из-за этой певицы могла кому-нибудь в глаз попасть или по голове!»
Третий: «Больше туда ни ногой. Охрана никакая, безопасность нулевая».
Листаю дальше. И вижу официальный ответ администрации клуба:
«Уважаемые гости! Приносим свои извинения за инцидент, произошедший вчера вечером. Подобное поведение недопустимо в нашем заведении. Сообщаем, что певица Амелия Мартин уволена с немедленным расторжением контракта. Мы ценим каждого нашего гостя и гарантируем, что подобное больше не повторится».
Ого.
Я перечитываю последнюю фразу ещё раз. «Певица Амелия Мартин уволена».
Вот так постарались девчонки. Надо будет написать им.
За спиной раздаётся звук отодвигаемого стула. Толя встаёт из-за стола, подходит ближе. Я чувствую его присутствие за своей спиной, но продолжаю смотреть в телефон, делая вид, что читаю что-то очень интересное.
— Ты сама себе завтрак будешь готовить? — спрашивает он, и в голосе звучит раздражение, которое он пытается скрыть за показной заботой.
Я медленно поворачиваюсь к нему.
Смотрю в глаза.
— Брось, давай, Марин, — продолжает он, когда я молчу. — Хватит уже выделываться.
Выделываться.
Я усмехаюсь. Холодно, без тени улыбки.
— Почему ты уверен, что обманутые и преданные жёны выделываются? — Каждое слово произношу отчётливо, медленно. — Могу точно сказать, что я испытываю самую настоящую неприязнь к тебе. И нежелание находиться рядом. Это не игра, Толя. Это то, что я чувствую.
Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах вспыхивает раздражение.
— Помнишь, — продолжаю я, не отводя взгляда, — как ты в прошлом году устроил скандал в загородном доме? Как орал, что пахнет навозом и невозможно находиться на участке? Как требовал уехать немедленно, хотя мы только приехали?
Толя поджимает губы. Конечно, помнит. Тогда он испортил отдых, мы уехали на следующий день.
— Так вот, Толя, — говорю я тихо, но каждое слово звучит как удар. — Ты для меня сейчас как куча навоза. Совсем не хочется находиться с тобой рядом.
Несколько секунд он стоит молча. Я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки — он явно борется с собой, ему неприятно слышать такое, но возразить нечего.
Потом его губы искривляются в усмешке.
— Я понимаю, что ты хочешь меня задеть, — говорит он, стараясь звучать спокойно, хотя я вижу, как напряглись его плечи. — Но давай поговорим. Мне надо кое-что сказать тебе.
Я не отвечаю. Просто жду.
— Вчера, — продолжает он, делая паузу для драматического эффекта, — вчера я пошел в клуб встретиться с Амелией. Чтобы поговорить с ней. Чтобы сказать, что между нами всё кончено.
Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах ожидание.
Он ждёт моей реакции.
Я смотрю на него долгим взглядом. Потом спрашиваю:
— Что ты смотришь на меня? — Голос звучит ровно, почти скучающе. — Ждёшь победного танца, что ты выбрал меня, а не её?
Лицо Толи краснеет.
— Почему ты постоянно язвишь?! — Он не выдерживает, повышает голос. — Я пытаюсь всё исправить, а ты...
— А ты не тупи, — перебиваю я, и теперь в моём голосе звучит настоящая злость. — Сначала изменяешь мне. Потом ждёшь, что я в ноги кланяться буду, благодарить, что любовницу бросил. Это так не работает, Толь. Ты предал меня. Женщину, которая тебя любила и доверяла. И ты думаешь, что можно просто сказать «я с ней порвал» — и всё станет как раньше?
Анатолий резко делает в стену удар рукой от злости.
— Хватит драмы, Марина! — кричит он, и теперь в его голосе нет никакой попытки сдержаться. — Устроила тут! Ты думаешь, что Амелия первая?!
Я замираю.
Что?
— Естественно, что за пятнадцать лет брака... нет! — Он проводит рукой по волосам, нервно расхаживая по кухне. — Конечно, были и другие! Я мужчина, чёрт возьми!
Ноги подкашиваются. Буквально.
Я чувствую, как слабеют колени, как вся кровь отливает от лица.
Было несколько.
Не одна Амелия.
За все эти пятнадцать лет он...
Холод откровения пронзает меня насквозь, леденит изнутри. Но я не подаю вида. Стою прямо, смотрю на него, и только пальцы, сжимающие край подоконника, выдают моё состояние.
— Жаль, что тебя вчера вином облили, а не по голове чем-то тяжёлым дали, — говорю я медленно.
Глава 8
— Ты не понимаешь! — Он подходит ближе, смотрит на меня сверху вниз. — Я мужчина. У меня другая физиология, другие потребности! Просто прими это как факт! Но я не собирался с тобой разводиться. Никогда! Мне не нужна эта чёртова Амелия! Никто не нужен! Это просто... — Он замолкает, подбирая слова. — Это просто способ отвлечься! Разрядиться! Но я всегда возвращался домой, к тебе!
Я слушаю это и не могу поверить. Он правда думает, что это оправдание? Что эти слова должны меня успокоить? Что я должна принять его измены как данность, как часть нашей жизни?
Стою у подоконника и смотрю на этого человека. На его красное от волнения лицо. На то, как он жестикулирует, пытаясь донести до меня свою правоту.
— Пожалуйста, — говорит он, и теперь в голосе появляются умоляющие нотки. — Приди уже в себя! Я дам тебе время, сколько потребуется. Неделю, две, месяц — не важно. Сегодня я поговорю с Амелией нормально, а то вчера не смог из-за твоих подружек. Скажу ей всё окончательно. Всё! Я разрываю с ней отношения! И больше не будет никого, обещаю!
Он делает паузу, ждёт моей реакции.
Видит, что я молчу, и продолжает:
— И я не буду на тебя давить. Возьми паузу. Подумай. Успокойся. А потом мы всё обсудим спокойно, как взрослые люди.
Я смотрю на него и не узнаю. Неужели это тот самый мужчина, в которого я влюбилась пятнадцать лет назад? Тот, с которым
