своё имя.
Крупные, сильные люди, неутомимые охотники, знающие и любящие лес, типичные европеоиды беломоро-балтийского «светлого» типа, прафинны расселившись по Прибалтике и северо-западу Восточной Европы, образовали в начале I тысяч. несколько родственных племён, о которых упоминает в VI в. Иордан, называя их общим именем Thiudos.
Thiudos (чудь) – так называли древних финнов славяне (этноним «финн» пришёл в русский язык очень поздно). Считается, что это название – чудь – древние славяне заимствовали от готов, когда готы начали в III в. движение на юг Европы. Тогда прибалтийские финны примкнули к готскому союзу племён и стали для окружающих народов частью готской орды, участников которой вожди-готы называли «тьюдд» («народ», «люди»)[8].
В славянских языках слово «тьюдд» переиначилось как «чудь» и на долгие века стало названием финских народов. Всех сходных с финнами по образу жизни и языку жителей севера Восточной Европы славяне называли «чудь», отмечая только локализацию («чудь заволоцкая», «чудь заонежская» и др.). В средневековых новгородских диалектах «чудь» трансформировалось в «чудна», «чухна» (отсюда «чухнарь», «чухонец», «чухня») – этноним, распространившийся со славянами и на Урал, и в Сибирь.
Племена чуди (ливь, эсть, карела и др.), жившие на северо-западе Руси, активно участвовали в событиях русской истории. Они на равных с новгородскими словенами «изгоняли», а затем «призывали» варягов. Чудские воины участвовали в походах князя Олега на Киев и на Царьград, участвовали в походе князя Владимира на Полоцк. Чудь была в числе «лучших людей», переселённых князем Владимиром на юг Руси для защиты от половцев. При этом в одной из летописей автор оговаривается, что «чудь – иже суть немцы» (т. е. немы, не говорят по-русски).
Живя долгое время среди славян, чудские племена северо-запада Руси постепенно смешались с ними (только в Прибалтике оформившись в самостоятельный народ эстонцев, близкий по языку к скандинавским финнам) и растворились в великорусской среде, оставив этнический термин «чудь» («чухна») в топонимике Русского Севера и Приуралья, в русских фамилиях Чуднов, Чудинов, Чудин, Чухнарев, Чухнин и других.
Финнов, расселившихся на восток от мест первичного обитания, Иордан, вероятно, назвал «васинброги» (весь) и «меренс» (меря). Восточно-финские племена меря, весь, водь и мурома занимали всё Волго-Окское междуречье и левобережье Верхней Волги вплоть до реки Унжи. Самым сильным и самым многочисленным из волжско-финских народов были меря. О них пишет Иордан, они не сходят со страниц русских летописей. В 859 г. меря упоминается как платящая дань варягам наряду со славянами и другими племенами. В 907 г. меряне участвуют в победной экспедиции князя Олега в Византию. В 1-й половине II тысяч. меря, мурома, весь и водь были ассимилированы славянами, став частью русского населения Северо-Восточной Руси и «влившись» таким образом в средневеликорусский этнос.
Живой мерянский язык не дошёл до нас, но оставил память о себе в топонимике русской земли. Сотни названий географических объектов имеют восточнофинское («мерянское») происхождение, в том числе и главный город России, Москва, названный, по одной из версий, по имени мерянской реки, на которой стоит[9].
Русский учёный М. Ломоносов отдавал должное чудскому компоненту в русской истории, указывая: «И то правда, что от переселений и дел военных немалое число чудского поколения соединилось с племенем словенским и участие имеет в составлении российского народа… Многие области, которые в самодержавстве русских князей чудским народом обитаемы были, после словенами наполнились. Чудь частью с ними соединилась, частью уступив место, уклонилась далее к востоку и к северу. Показывает сие некоторые остатки чудской породы, которые по словесным преданиям от словенского поколения отличаются, забыв употребление своего языка. От сего не токмо много сёл, но и рек и городов и целых областей чудские имена в России, особливо в восточных и северных краях, поныне остались. Немалое число чудских слов в нашем языке употребляются».
Мурома, меря, весь и водь были финно-язычными племенами, к которым мог быть применён средневековый этноним «чудь». Они в наибольшей степени сохраняли и прафинский язык, и европеоидный беломоро-балтийский антропологический облик. Племена прафиннов, ушедшие ещё дальше на восток и юго-восток, столкнувшись с древними обитателями этих территорий и пришельцами с востока, смешались с ними, сумев сохранить свой восточно-финский язык и свой антропологический тип только как субстрат, то есть составную часть нового лингвистического и антропологического облика.
Эти племена расселялись в начале I тысяч. н. э. практически в центре Восточно-Европейской равнины – от Верхней Оки и по её правобережью до самого слияния с Волгой и дальше на восток до устья Суры. Их можно назвать прамордовскими.
С самого начала своего образования они складывались под очень разнородным влиянием других, более развитых экономически и культурно народов. Западная часть прамордвы на рубеже I и II тысяч. подверглась нашествию воинственных племён сарматского круга, дав начало культуре рязано-окских могильников. В результате этого на берегах Средней Оки сложился народ воинов, активно принимавший участие в военных событиях, происходивших в первых веках н. э. в Восточной Европе. Об этом рассказала археология культуры рязано-окских могильников, наполненная римскими, приазовскими и другими импортами, в том числе импортами военными, знаковыми.
Затем рязано-окские предки мордвы приняли участие в готском движении, вступили в контакт с воинской верхушкой готов и приняли участие в их походах. В этот период прамордва Среднего Поочья попала под сильное влияние как самих готов, так и восточных балтов, бывших составной частью готской орды. Археологи уверены, что чрезвычайно милитаризованные предки мордвы не могли оставаться в стороне от событий Великого Переселения, и их этногенез продолжался в условиях далеко не мирных.
Эта прамордва, которую условно можно назвать «рязанской» (так как она размещалась на территории современной Рязанской области), испытала сильное «гото-балтское» проникновение, переняв от них и навыки ведения хозяйства, и социальную организацию. В языке современной мордвы-эрзи известны лексемы, происхождение которых можно объяснить только влиянием прагерманского языка готов. В свою очередь от балтов пришли в мордовский язык слова, связанные с хозяйственной деятельностью, такие как: «стойло», «нож», «поросёнок», «невод» и др.
Имеются параллели в культуре балтов и мордвы: балтский богатырь Чимпас стал у мордвы именем бога, а мордовский громовержец Пургинесе похож на балтского Перкуна (Перунаса). Оставили балты и готы свой след и в антропологии мордвы, особенно мордвы-эрзи, привнеся в неё черты западных европеоидов.
Надо полагать, что в последние века до н. э. на юго-западную часть городецких племён – предков мордвы не меньшее влияние оказала окружавшая их скифско-эллинская земледельческая культура (будины и гелоны), о чём писал в своё время В. Семенкович. Во всяком случае, уже не видятся неожиданностью в своём созвучии мордовское слово «тятя» и греческое «тэтта» («отец») или мордовское «ватракс» и греческое «ватракш» («лягушка»). Да и название мордовского народа эрзя очень похоже на греческое «арсан» («человек»).
Ещё большему, но теперь уже скифо-сарматскому влиянию подверглась жившая восточнее прамордва, которую можно условно назвать «окско-сурской» (так как она жила в Окско-Сурском междуречье). Влияние сарматского (аланского) мира на эту группу племён было колоссальным. Металл, скотоводство, земледелие значительные лингвистические заимствования в языках мордвы пришли от иранцев.
Кроме этого, «окско-сурская» прамордва расселялась в местах, в которые не прекращался приток с севера и северо-востока многочисленных групп угров. При этом чем дальше на восток, тем сильнее шёл этот приток. Волго-Окско-Сурское междуречье было крайней зоной проникновения угров, не переходивших границ леса и степи. Они смешивались и растворялись среди «окско-сурской» прамордвы, привнося в её язык и антропологию уральский субстрат.
К началу I тысяч. на указанных выше территориях жило большое количество родовых групп прамордвы, которые в первые века н. э. стали складываться в племенные союзы. При этом в каждом конкретном регионе складывалась группа племён с особенностями местного развития, присущего только этой группе (эта ситуация для мордовских племён сохранялась до позднего Средневековья). В Среднеочье и в низовьях Оки это были племена, подвергшиеся влиянию гото-балтского союза – условные предки мордвы-эрзи. В бассейне Цны и южнее, а также в восточной части Волго-Окско-Сурского междуречья это были племена, находящиеся под очень сильным сарматским (аланским) влиянием – условные предки мокши и буртасов.
В левобережье Средней Волги и дальше на восток угорский субстрат уже преобладал над финским, постепенно, чем дальше на северо-восток, вытесняя его вообще. Впрочем, по образу жизни и по своему хозяйственному укладу все эти племена продолжали оставаться жителями леса, умелыми охотниками и рыболовами, добытчиками
