«гунны-огунры». Этноним «угр, угур» присутствует во всей ранней истории кочевых племён, словно указывая на истоки их генезиса.
Две мощнейших волны степных завоевателей VI–IX вв., буквально «разорвавшие» Центральную и Южную Европу, носили названия «огры» («обры-авары») и просто «угры» («мадьяры»). Угорскими по происхождению были и племена печенегов, и главные рода башкир, составившие «ядро» башкирского племенного союза. Огромная тюркоязычная орда, сложившаяся в VIII–IX вв. на просторах Приаралья, также называлась «огуры» («огузы»). Корень гур свидетельствует о присутствии в их этническом сложении угорского начала. Угорский компонент, угорское начало, пронизывает вообще всю Восточную Европу, и Сибирь, и Среднюю Азию, соединившись на западе от мест своего происхождения с финнами, а на юге и востоке с тюрками.
Но если с восточными финнами действительно произошло соединение на основе взаимного проникновения, то с тюрками скорее можно говорить о «взаимном разделении», потому что в конце I тысяч. до н. э. эти прототюркские и протоугорские племена будущего гуннского союза представляли собой скорее «однородную» этническую массу, нежели предков разных народов.
Группы кочевников, говорящие на прототюркских и уральских языках, стали выделяться из этой «однородной» массы в первых веках новой эры, причём и западно-тюркские диалекты, и угорские были густо «сдобрены» заимствованиями друг из друга. Во всяком случае, те значительные древнетюркские включения, которые наблюдают лингвисты в современном венгерском языке (который мадьяры принесли в Европу из Предуралья), не оставляют сомнения в своём происхождении из первых веков нашей эры, то есть тогда, когда предки онгров-венгров и предки тюрок вместе кочевали в одних ордах, чтобы потом разделиться.
Это деление началось, вероятно, в IV–VI вв., когда угро-тюркские племена сабиров, угров-мадьяр, протобашкир, ранних печенегов стали смещаться к северным кочевьям, в лесостепь и степь между Волгой и уральскими предгорьями. Кочевники, оставшиеся в степях Прикаспия и Приаралья, всё более вбирали в себя тюркские элементы, которые, смешавшись с угро-тюркскими, стали платформой кыпчакского (куманского) языка западных тюрок.
Тюрки – великая семья народов. Явившись на историческую сцену практически в одно время со славянами, они немедленно стали одним из народов, что называется, «пишущих» историю. Тюркоязычные элементы, обозначившись сначала в гуннских ордах, стали затем охватывать всё большее и большее число степных родов. Сначала это были племена североиранцев-андроновцев и среднеазиатских саков, которые принесли в тюркский мир не только богатейшую культуру, но и огромный духовный пласт (религиозная борьба двух начал, летоисчисление, эпос, легенды о происхождении). Тюркская и североиранская культуры за тысячелетнюю совместную историю переплелись настолько тесно, что порой трудно отличить, что пришло от тюрок, а что – от иранцев.
Разрастаясь, тюркоязычная семья народов принимала в свои ряды всё новых и новых членов, при этом, не зная расовой дискриминации, охватывала племена и монголоидов, и уральцев, и европеоидов – одним словом, всех, готовых жить, подчиняясь законам степи. И в итоге создала великую цивилизацию «степного типа», не похожую на привычную для нас европейскую «цивилизацию городов», но тем не менее доказавшую своё право на существование.
Предки тюрков («торк» – «крепкий») переняли у сарматов- иранцев родовой термин «ар» («арья») и стали строить названия своих родов, используя этот корень: сув-ар, хаз-ар, булг-ар, ав-ар и другие, эти этнонимы построены по одному принципу. В IX в. среднеазиатский учёный Махмуд Кашгарский этимологизировал этноним «татар» как «пришлый (чужой) человек», выделяя «ар» как обозначение человека[7].
От иранцев восприняли предки тюрков и письменность. Как это ни удивительно, «дикие» кочевники знали грамоту. В VI в. византийский дипломат Менандр Протиктор указывал в своих записях, что прибывший в Константинополь тюркский посол Маннах привёз послание от кагана тюрок, написанное так называемым скифским письмом. Из этого скифского письма впоследствии, в V–IX вв., было модифицировано тюркское руническое письмо, просуществовавшее до X в. и заменённое на уйгурский алфавит, которым пользовались и в Золотой Орде. «Дикие» тюрки имели передовую для своего времени армию, обладавшую отличным вооружением и техникой ведения боя, опиравшейся на использование тяжеловооружённой конницы.
Из-за скудности источников история древних тюрок нам практически неизвестна. Л. Гумилёв в своих трудах пытался построить стройную концепцию истории древних тюрок, но ввиду отсутствия сколь-нибудь надёжных данных очень многое, что называется, «допускал». Читать эту «историю» интересно, но реальности в ней порой не больше, чем в ином историческом романе. Однако, рассказывая об уграх и тюрках, средневековых кочевниках – наследниках древних скифов и сарматов, будет уместным привести цитату из произведений Гумилёва, посвятившего изучению кочевников всю жизнь и искренне любившего тюрок.
«Кочевники вообще, а гунны и тюрки в частности изобрели такие предметы, которые вошли в обиход всего человечества как нечто неотъемлемое. Такой вид одежды, как штаны, без которых невозможно представить себе мужской пол, изобретен кочевниками в глубокой древности. Кочевая повозка, служившая домом, изогнутая сабля, превосходившая по боевым качествам и вытеснившая тяжёлый прямой меч европейцев, сложный многосоставной лук, метавший стрелы до 700 метров, стремена, без которых немыслим бой верхом, – всё это дали миру кочевники и тюрки в их числе…»
Народы, говорящие на тюркских и угорских языках, ныне разделены лингвистами на две разные языковые семьи. Алтайскую (по имени предполагаемой прародины тюрок – Алтая) и уральскую. При этом и та и другая языковые семьи объединяют в своих рядах настолько разные в расовом смысле и в смысле уклада жизни народы, что провозглашённое лингвистами родство многие учёные склонны объяснять не общим происхождением, а скорее длительными контактами этих народов между собой в зонах совместного проживания.
Алтайская языковая семья объединяет в себе, кроме тюркских наречий, ещё монгольские, тунгусо-манчжурские и корейско-японские языки, имеющие весьма отдалённое сходство с тюркской основой, но такая же ситуация присутствует и в уральской языковой семье, куда сведены народы, не менее разные, чем «алтайцы».
Достаточно того примера, что очень близкие по языку обские угры (ханты и манси) и венгры антропологически принадлежат к разным расам, но те же самые венгры, будучи антропологически сходными с жителями Финляндии, в языковом отношении стоят с финнами на двух разных «краях» уральской языковой семьи. Для того чтобы хоть как-то объяснить создавшееся противоречие, в исторических дисциплинах принято положение, что родство языков не всегда означает родство народов, и приведённые выше примеры тому подтверждение. Однако что-то общее, что-то, что объединяет эти народы сильнее, чем язык и раса, безусловно, имеется.
Берясь за столь сложную тему, как финно-угры, наивно претендовать на всеобъемлющую характеристику этногенеза и истории этой языковой общности. Научные точки зрения на происхождение и историческое развитие как всей совокупности финно-угров, так и отдельных её народов порой настолько различны, что формулировка каких-то общих выводов и положений вряд ли вопрос ближайшего времени.
Родство финно-угорских языков, провозглашённое в конце XVIII в. в Западной Европе, носило, безусловно, больше политический, нежели научный характер. Преподнесённое в те времена обществу как открытие, генеалогическое родство финно-угорских языков не нашло подтверждения в дальнейших исследованиях. А уж антропологическая несхожесть представителей западных и восточных финно-угорских этносов бросается в глаза и без всяких научных изысканий.
Однако за 200 лет изучения проблемы были созданы университеты и институты, проведены симпозиумы, фестивали, конференции, «съезды народов». Тезис о родстве вдолблен ученикам, а учителя получили награды, учёные – степени и звания. Тем не менее главный вопрос остался нерешённым. Является ли финский язык генетическим продолжением древнего угорского, а западные финны потомками охотников Урала или финно-угорские языки есть «плод» смешения прафинского и праугорского языков в «контактной зоне» Поволжья и Волго-Камья? Точного ответа на этот вопрос нет и сегодня.
Финны – кто они? Не вдаваясь вглубь тысячелетий, начнём с того предположения, что в I тысяч. до н. э. очагом, откуда расселялись предки прибалтийских и волжских финнов, была территория от современного города Риги до Валдайской возвышенности и верховьев реки Оки. Отсюда прафинны начали движение в северную часть Прибалтики и в бассейны верхней Волги, Оки и Клязьмы. На западе, в Прибалтике, прафинны рано столкнулись с древними германцами, от них и получили этническое имя «финны», которое германцы передали потом римлянам. Римский историк Тацит упоминал феннов в I в.
Этноним «фенн» связывают с древнегерманским словом fenna – «болото, грязь», что перекликается с самоназванием современных жителей Финляндии – суоми, от финского слова suo – «болото» и maa – «место обитания». Возможно, древние финны предпочитали селиться по глухим лесистым местам, в изобилующих болотами лесах северо-запада Восточной Европы, за что и получили
