Впрочем, невзирая на подобные нюансы, Дориа действует, как всегда, стремительно. Блокировав галеры Монкады со стороны моря, он высаживает десант. Не ожидавшие удара французско-генуэзского воинства испанские солдаты обращаются в бегство, а сам незадачливый Монкада попадает в плен. Вполне вероятно, что на столь быстрый исход событий под Варажио имела основательная работа Дориа со своими земляками в неприятельском стане. В решающий момент боя они-то и создали панику, решив, таким образом, исход боя.
— Сегодня ваш день, сударь! — мрачно произносит Монкада, вручая Дориа свой меч. — Но кажется мне, что придет время, и мы будем стоять с вами на одной палубе!
— На все воля божья! — развел руками Дориа. — Но сейчас вы мой пленник, и потому я прошу вас… к своему столу!
Казалось, что серия блистательных побед генуэзца перевесит чашу весов фортуны на сторону французов, однако все испортил сам французский король. В генеральном сражении с испанской армией при Павии французы были наголову разбиты, а сам Франциск пленен.
— Все утеряно, кроме чести! — эту знаменитую ныне фразу Франциск сказал именно тогда.
Однако Дориа сумел отличиться и в этой, казалось бы, безвыходной ситуации. Вывозя, уже после заключения мира, остатки французских войск из Сан-Стефано, он выследил возвращавшийся к берегам Испании неприятельский флот, перевозивший плененного Франциска. Сблизившись с испанцами, генуэзец начал приготовления к атаке. Не на шутку испугавшийся испанский адмирал Линнуа, торопясь, передал ему записку: «Если не отступите, буду вынужден дойти до последней крайности со своим пленником». Дориа записку порвал, а приготовления к атаке продолжил. Тогда на палубу флагманской испанской галеры вышел окруженный стражей сам король Франции.
— Прошу тебя, мой преданный друг! — кричал Франциск в медный рупор. — Отступи и следуй в Монако! Ты уже сделал все, что мог!
— Я не смею ослушаться вас! — отвечал Дориа разочарованно.
Его биограф пишет: «Адмирал повиновался приказу с великою досадою». Впрочем, часть историков, как испанских, так и французских, считают эту историю просто позднейшей красивой легендой, одной из тех, которыми всегда обрастают имена великих мужей… В точности известно, что, перевезя остатки королевских войск в Монако, адмирал немедленно распустил всех французов, оставив при себе лишь верные генуэзские экипажи и старшего из своих многочисленных племянников Филиппа, который сопровождал дядюшку во всех морских походах. Война с Испанией была закончена, и теперь Дориа предстояло решать, кому и как служить дальше?
Однако долго ждать и скучать адмиралу не пришлось. Его личные качества и подчиненный ему флот по-прежнему оставались прекрасным товаром. Вскоре к адмиралу прибыл посланец испанского короля Карла V. Король звал Дориа к себе на службу, правильно рассудив, что лучше иметь столь талантливого человека слугой, чем врагом.
Дориа некоторое время раздумывал над предложением. Пока он думал, к нему поступило еще одно предложение — на этот раз от римского папы Климента VII. Климент сколачивал в это время антииспанскую коалицию, пытаясь объединить под своим началом Флоренцию, Милан и Венецию. Определенный расчет в своих планах делал папа и на Францию, с которой в последнее время он достаточно сблизился на почве ненависти к Испании.
Взвесив все за и против, Дориа в конце концов согласился послужить и папе. Получив аванс и пенсион в 30 тысяч талеров, он отправляется охранять римские берега. Просчитав все возможные варианты, хитрый генуэзец был уверен, что ни в чем не ошибся, но Дориа на этот раз подвела самонадеянность и ложные сведения об успешной политике папы против испанцев, которые тот сам усиленно и распространял. На этот раз Дориа крепко просчитался, ибо участь Климента была уже предрешена. Вскоре испанская армия принца Филиберта Оранского осадила и захватила Рим. Желая показать, что ожидает противников Мадрида, священный город был отдан на полное разграбление ландскнехтов. Разыскивая драгоценности, немцы и испанцы пытали и убивали людей тысячами. Самого строптивого папу поймали и заточили в замке Святого Ангела. По условиям мира в Камбре французам пришлось отныне полностью отказаться от всех своих притязаний на Италию.
И снова Дориа оказался не у дел: куда идти и кому служить? Ситуация складывалась явно необычная — на европейские торги снова и снова с завидным упорством выставлялся первоклассный флотоводец вместе с первоклассным флотом. Монархи морщили лбы: купить или не купить, а если купить, то как бы не переплатить. А поэтому неудивительно, что после разгрома папы к Дориа почти сразу последовало два предложения. Одно от испанцев, все еще не терявших надежды приобрести себе адмирала с галерами в придачу, второе — от короля Франциска, отпущенного к тому времени из плена. Дориа, подумав и поторговавшись, согласился идти к Франциску. Едва сделка была заключена и королевский казначей отсыпал в мешки с вензелем «AD» изрядное количество золота, как последовал приказ идти в море. Франциск денег зря не платил, а за заплаченное золото требовал полной отдачи. Возглавив французский флот, базирующийся на Тулон, Дориа двинулся на этот раз не куда-нибудь, а на… свою родную Геную. Что ж, наемнический хлеб не сладок и деньги всегда требуется отрабатывать сполна.
Тем временем по другую сторону Средиземного моря медленно, но неумолимо восходит звезда братьев Барбаросса. Пока старший из них, Арудж, всего лишь простой капитан-реис, а младший, Хайраддин, и вовсе помощник при старшем брате. Но братья отважны, предприимчивы и хитры. Кроме этого они еще и удачливы, а это привлекает к ним охотников за легкой добычей. Уже не раз они приводят в африканские порты захваченные африканские суда, завоевывая популярность и авторитет среди пиратов Магриба.
Не сидит сложа руки и Андре Дориа. Генуя к этому времени уже находилась под властью испанцев. Во главе ее стоял верный мадридскому престолу дож Антоний Адорно. С сухопутья город осаждала французская армия маршала Лотрена. Блокировав гавань, Дориа вскоре довел своих земляков до полного голода. Здесь же Дориа ждала и первая серьезная неудача: высаженный им десант во главе с племянником Филиппом был наголову разбит испанцами, а сам племянник попал в плен. Впрочем, это не помешало адмиралу прорваться в родную гавань и сжечь все, что он только смог там найти. Спустя несколько дней испанцы все же оставили город, и в Геную торжественно вступили французские войска маршала Лотрена. Вот как описывает ход событий под Генуей историческая хроника: «…Тогда Дориа напал на неприятельский флот, забрал его весь, кроме одной трехбаночной галеры и одного грузового корабля. Потом вошел в генуэзский порт, чтоб осадить его с моря… Арно приказал Спиноле (один из генералов Генуи. — В. Ш.) сделать вылазку, но его разбили, взяли в плен и разменяли на Филиппа Дориа. Антоний Адорно, видя невозможность более защищаться и боясь, что с ним худо поступят победители, сдал город. Маршал Лотрен принял город именем французского короля, поручил исполнение Феодору Тривюльсу (ставленнику Андре Дориа. — В. Ш.), которого и назначил губернатором». Сам Дориа тем временем заглаживая вину перед земляками, лихорадочно снабжал их хлебом, наказывал мародеров и раздавал деньги нищим. И Генуя простила.
Один из историков адмирала так длинно и пространно объясняет и оправдывает эту самую неприятную страницу в жизни Дориа, когда он не за страх, а за совесть сражался против родного города, исполняя волю своего сюзерена: «Можно сказать, что Дориа сражался против Генуи для самой Генуи. Он хотел освободить ее от рабства, в котором Адорны содержали ее. Его поступки с жителями во время блокады порта доказывают, что он не имел ни малейшего намерения вредить им. Он содержал солдат и матросов в самой строгой дисциплине и, опасаясь, что они, рассеявшись по деревням, не причинили б там вреда, не дозволял им удаляться от порта даже и тогда, когда выходили на берег, чтоб освежиться воздухом. Граждане, удалившиеся в свои загородные дома, жили спокойно, как в мирное время. Когда случалось захватить грузовые суда с хлебом, то он приказывал продавать хлеб и отсылал деньги к хозяевам груза. Когда город сдался, он старался доставить ему все жизненные продовольствия за самую низкую цену, а чтоб хлебники, пользуясь обстоятельствами, не подняли цену на хлеб, то Дориа принял на себя звание инспектора над жизненными припасами в городе. Такие попечения приобрели ему сердца всех жителей».
Что касается действий Дориа в Генуе, то они были на редкость расчетливы и грамотны. В начале, доведя своих сограждан до голода, он затем предстал пред ними как главный кормилец. Что касается освобождения адмиралом родного города от испанской тирании, то пройдет совсем немного времени, и Дориа с таким же успехом будет доказывать своим землякам, что для их блага нет ничего лучше, чем покровительство Мадрида, и не существует ничего хуже, чем тирания Парижа. Политика во все времена была вещью сложной для понимания простых смертных…
