на его кухне и пить с ним шампанское, прекрасно понимая, к чему все идет. Но просто я боюсь, что это мой единственный шанс, и я его упущу, если буду слишком сомневаться и тормозить. Чувство вины перед Леной стараюсь засунуть куда подальше. Мы не родные сестры, а сводные, и никогда не были подругами. Врагами, конечно, тоже не были. Просто у нас с Леной разница тринадцать лет, и, когда мне было десять, а ей двадцать три, поговорить нам было не о чем. Сейчас вроде как можем поддержать беседу друг с другом, но общих тем нет. Поэтому наше общение ограничивается скупыми поздравлениями с праздниками. К тому же, когда мне было двенадцать лет, я переехала жить в Санкт-Петербург к своей бабушке по маме. Моя родительница умерла от рака, когда мне было восемь лет. Через полтора года папа женился второй раз. Мачеха и ее дочка Лена переехали жить в наш дом. Мне было тяжело видеть каждый день на мамином месте другую женщину. Она сразу стала хозяйничать, затеяла ремонт. Пыталась избавиться от всех маминых вещей. А папе не было до этого дела, потому что он много работал.
Тогда же в нашем доме появился Герман. Сначала он был папиным перспективным сотрудником, а потом он сделал его своим партнером. Герман и Лена были ровесниками и сразу понравились друг другу. Они начали встречаться. До меня никому не было дела. Кроме Германа. Когда он приезжал за Леной, чтобы отправиться с ней на свидание, то всегда привозил мне какой-нибудь подарок. То куклу, то мягкую игрушку, то набор вкусных шоколадок. Может, поэтому я и влюбилась в него — потому что для всех я была невидима, кроме Германа. Даже родной отец меня не замечал. Последней каплей для меня стало, когда объявили, что Герман и Лена поженятся. Я сказала папе, что хочу переехать жить к бабушке в Санкт-Петербург. Он удивился, но сильно возражать не стал. А мачеха, я уверена, так вовсе обрадовалась.
С папой я часто виделась, он регулярно приезжал в Питер по делам бизнеса. Также иногда я приезжала в Москву, но встреч с Германом старалась избегать. Благо, я не была важным членом семьи, и больших ужинов в честь моего приезда мачеха не устраивала. Так и получилось, что Герман не видел меня десять лет. Может, он и вовсе забыл, что у его бывшей жены когда-то была младшая сводная сестра. Не думаю, что Лена хоть что-то рассказывала Герману обо мне. А я же тайно следила за его жизнью по соцсетям Лены, поэтому знаю о нем очень много.
— Ты один живешь? — задаю вопрос, заранее зная ответ.
— Да.
— Ты не женат?
Герман ухмыляется. А мне интересно, что он ответит.
— Я разведен. Детей нет.
Это и есть причина, почему они с Леной развелись. Моя сводная сестра не смогла забеременеть. Попытки эко не увенчались успехом. Но несмотря на развод с Леной, Герман продолжает вести бизнес с моим отцом.
— А что насчет тебя?
— Я тоже не замужем и детей у меня нет. А еще я первый раз в жизни вот так пришла домой к незнакомому мужчине.
— По тебе видно.
— Что по мне видно?
— Что ты не привыкла уходить из ресторанов с мужчинами под руку и ехать к ним домой.
Не могу понять, к чему он клонит.
— Тем интереснее, почему ты решила это сделать.
— Ты мне понравился, — быстро выпаливаю.
Герман скептически выгибает бровь. Я осушаю залпом оставшееся в бокале шампанское. Куда-то не туда свернул наш разговор.
— Ну да, понравился, — говорю, с шумом поставив бокал на кухонный остров. — Ты ведь сам видел.
Герман медленно обходит кухонный остров и останавливается сзади. Я разворачиваюсь к нему на крутящемся стуле. Он нависает сверху, опускается руками на стол по бокам от меня. Склоняется к моему лицу так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Я начинаю дрожать. В прямом смысле этого слова. Но вместе со страхом испытываю и другое чувство — желание. Внизу живота закручивается тугой узел, между ног начинается нетерпеливая пульсация, соски снова твердеют. Герман видит реакцию моего тела. Тонкий шелк платья ничего не скрывает. Он преодолевает несколько сантиметров между нашими лицами и целует меня в губы. Делает это настойчиво. Я бы даже сказала, властно. Я немного удивлена такой решительности, но тут же отвечаю на его жадный поцелуй. Герман берет мое лицо в ладони и ныряет языком мне в рот.
Я представляла себе поцелуй с Германом тысячу раз. Представляла, что наш поцелуй будет нежным и романтичным, как в слезливых мелодрамах. Представляла, что Герман будет обращаться со мной, как с фарфоровой куклой: ласково гладить и шептать слова любви. Но то, что происходит на самом деле, я не могла вообразить ни в одной своей самой смелой фантазии.
Герман не целует меня, а трахает мой рот языком. Его руки отнюдь не ласковые, а жадные и нетерпеливые. Сначала они сминают мою грудь через платье, а затем вовсе опускают лямки вниз по плечам и трогают обнаженные соски. Самое удивительное во всем происходящем — мне это нравится. Мое тело откликается на каждое грубое прикосновение Германа. Между ног так мокро, что на ткани платья наверняка появились следы. Я обнимаю Германа за шею, сильнее прижимаю к себе и инстинктивно сжимаю бедра. Он обводит большими пальцами мои возбужденные соски, и я издаю стон ему в рот.
— Ты чертовски сексуальная, Ася. Я хочу взять тебя прямо здесь.
По телу прокатывается волна жара, адреналин шарашит по венам, сердце стучит набатом в ушах. Все происходящее, будто нереально. Я даже вообразить такое никогда не могла. В голове полный сумбур, но через него пробивается одна отчетливая мысль:
Это мой шанс. Я не могу его упустить.
— Возьми меня прямо здесь, — срывается с губ.
Герман не медлит ни секунды. Он хватает меня за талию и пересаживает со стула на кухонный остров, а сам устраивается у меня между ног. Сначала снова целует в губы, затем отпускает их и начинает терзать грудь. Я запрокинула голову назад и держусь руками за его шею. Комната плывет перед глазами. Потому что мужчина, которого я люблю с десяти лет, делает со мной какие-то немыслимые вещи.
Герман просовывает одну ладонь мне под платье. Я в тонких чулках, поэтому ничего не преграждает ему путь к моим трусикам. Он
