ныряет под кружево и трогает меня между ног. Ощущения такие острые, такие сладкие, что я начинаю дышать чаще. А следом появляются первые стоны.
— Охуеть‚ какая ты мокрая и горячая, — произносит с наслаждением, проводя языком по моему соску. — Хочу оказаться в тебе прямо сейчас.
Щёлкает пряжка его ремня. Через несколько секунд возни Герман сильнее задирает мое платье и отодвигает в сторону кружевные трусики. Я смотрю на его большой возбужденный член, и по позвоночнику прокатываются ледяные мурашки. Герман рывком подтягивает меня к самому краю острова, опять целует в губы и резко входит.
Это оказывается настолько больно, что из глаз летят искры. Не выдержав, я не то скулю, не то вою прямо Герману в рот. Впиваюсь пальцами ему в плечи, протыкая ногтями хлопковую рубашку. Герман замирает в недоумении.
— Какого хрена...?
Я поднимаю на него лицо. Из-за слез образ Германа размылся.
— Извини, что сразу не сказала. Я девственница.
Глава 3. Кто ты?
Герман глядит на меня таким шокированным и изумленным взглядом, как будто первый раз в жизни видит перед собой девственницу. Я, конечно, не знаю, какие девушки у него были до Лены и после нее, но, мне кажется, такого мужчину, как Герман, девственницей не удивить. Несколько секунд он еще остается во мне, а затем резко выходит, снова причиняя боль. Мне едва удается сдержаться, чтобы не ойкнуть. Сцепив челюсть и глубоко вдохнув через нос, опускаю глаза на его член. Он весь в крови. Но все так же стоит колом.
— Кто ты такая и что за представление ты устроила? — строго спрашивает.
Он быстро надевает поверх окровавленного члена трусы и брюки. Застегивает ремень.
— Нет никакого представления. Извини, что не сказала сразу. Не думала, что это так важно.
— Я, по-твоему, похож на идиота?
Мне становится неловко сидеть перед Германом полуголой. Возвращаю на плечи лямки платья и спрыгиваю с кухонного острова на пол. Оказавшись в вертикальном положении, чувствую, как из меня вытекает что-то горячее. Смотрю на подол платья. На нем стремительно проступают красные пятна крови. Это самый страшный позор, в каком я только могла оказаться.
Своим первым и единственным мужчиной я видела только Германа. Поэтому дальше пары месяцев свиданий со своими прыщавыми однокурсниками я не заходила. Никому из них не удавалось заинтересовать меня настолько, чтобы я захотела лишиться невинности. В моих мечтах оставался только Герман. Я представляла, как мы будем заниматься любовью на шелковых простынях в окружении лепестков роз и свеч. А в реальности это оказался кухонный стол. Герман стоит передо мной злой, как черт, а я истекаю кровью. Господи, почему ее так много!?
— Можно мне в душ?
От стыда я пошла красными пятнами.
— Ты не ответила на мои вопросы.
— Какие?
— Кто ты такая и зачем устроила этот спектакль?
— Меня зовут Ася. И я же сказала, что нет никакого спектакля.
Герман делает на меня угрожающий шаг. Я инстинктивно отступаю назад, но упираюсь ягодицами в остров.
— Думаешь, я поверю, что ты до двадцати лет берегла невинность, чтобы отдать ее первому встречному? Кто тебя подослал, отвечай, — грозно повышает голос. — Мои конкуренты?
Я на грани истерики. У меня дрожат губы и колет в глазах. Мне до глубины души обидно. В детстве я не видела Германа злым. Даже не знала, что есть и такая его сторона. А сейчас он буквально испепеляет меня взглядом. Мне становится по-настоящему страшно.
— Послушай, я просто пришла в ресторан с подругой, которую давно не видела. Ты сам захотел со мной познакомиться, ты сам прислал мне бутылку шампанского, ты сам пригласил меня за свой столик. Думаешь, я могла это предусмотреть?
Мои резонные замечания слегка отрезвляют Германа. Из его взгляда уходят злость и подозрительность.
— Покажи мне свой паспорт, — внезапно требует.
Какое же счастье, что я не ношу паспорт с собой! И какое счастье, что у меня нет водительских прав!
— Вот моя сумочка, — протягиваю ему клатч. — У меня нет с собой паспорта. Можешь проверить.
И он проверяет. Открывает мой клатч и вытряхивает из него содержимое. На стол падают мобильный телефон‚ губная помада и несколько пятитысячных купюр.
— Еще одна подозрительная деталь, — отбрасывает сумочку обратно на остров. — Кто не носит с собой паспорт?
— Паспорт с собой носят только москвичи, а я из Санкт-Петербурга и приехала несколько дней назад!
Тут я немножко лукавлю. По рождению я все же москвичка. Но живя в Питере, действительно не привыкла носить с собой паспорт. А в Москве без паспорта люди из дома не выходят.
Липкая кровь неприятно засохла на ногах. И в прямом, и в переносном смысле я чувствую себя грязной.
— Можно мне, пожалуйста, в душ? — почти умоляю.
Герман еще смеряет меня взглядом несколько секунд, как будто бы решая, можно ли мне верить.
— Гостевая ванная прямо по коридору у входной двери.
Я больше не задерживаюсь ни на мгновение. Пулей вылетаю в коридор и мчусь в указанном направлении. Ванная комната находится ровно напротив входа в квартиру. Забегаю и закрываюсь на ключ-вертушку. Приваливаюсь спиной к деревянному полотну и теперь наконец-то даю волю слезам. Это... Это... Это такой кошмар! Чем я только думала, когда ехала к Герману домой? Когда соглашаюсь на секс на кухонном столе? Как можно было быть такой наивной и полагать, будто Герман не заметит, что я девственница?
Скидываю с себя окровавленное платье, белье и чулки. Сомневаюсь, что мою одежду можно отстирать. И как мне теперь ехать домой в таком виде? Захожу в душевую кабину и включаю кран. На белое дно льется вода вперемешку с кровью. Между ног больно саднит. Я все еще ощущаю в себе большой член Германа. Это доставляет мне дискомфорт. Выдавливаю на ладонь гель для душа и тщательно намыливаюсь. Макияж тоже смываю. Все равно он размазался из-за слез. Только прическу сохраняю. Я ходила делать ее в салон.
Выйдя из душа, я сталкиваюсь с тем, что мне нечего надеть. О том, чтобы залезть в грязные вещи, даже речи быть не может. Я беру с полки чистое полотенце, тщательно вытираюсь и заворачиваюсь в него. Оно едва закрывает мои ягодицы, но это самое большое полотенце, которое здесь есть. Подбираю с пола вещи и выхожу в коридор. Меня встречает гробовая тишина. Я аккуратно ступаю по паркету, боясь произвести лишний
