Она смотрит в телефон, не замечая ничего вокруг. Не сказать, что веселая. Грустная? Задумчивая? Непонятно. Не отрываясь от экрана мобильного, берет бокал красного вина и делает большой глоток. Прикрывает глаза, словно наслаждается вкусом. А затем распахивает веки и глядит ровно на меня.
Я резко отворачиваюсь, словно вор, пойманный на месте преступления. Сердце быстро затарабанило. Ей-богу, она ведьма какая-то. В последнее время Лена какая-то странная. Непривычно тихая и задумчивая. Понятия не имею, что у нее на уме. Работать продолжает. Об успехах не знаю, но раз не уволили, значит, все должно быть нормально. Ну или Лена сказала начальнику, чья она дочь.
«Не думаю, что это хорошая идея», отвечаю Герману.
Вообще-то нам с Ленцем нужно поговорить. Наш секс десять минут назад что-нибудь значил? Герман влюблен в меня? Мы встречаемся? У меня миллион вопросов.
От последней мысли бросает в дрожь. Я столько лет мечтала о Германе, что, когда он наконец сбылся, все происходящее кажется сном. Мне сложно поверить и осознать, что я нравлюсь ему как девушка.
«Ника, отпусти водителя», требует.
Я сдаюсь. Потому что на самом деле хочу еще побыть наедине с Германом. Он поцелует меня снова? Скажет что-нибудь такое, от чего мое сердце забьется быстрее? Я хочу быть с Германом двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.
«Хорошо».
Печатаю водителю сообщение, что меня не нужно ждать, и он может уезжать. В ответ получаю короткое «Ок». Затем пишу Герману:
«Отпустила».
«Моя машина стоит на городской парковке за территорией лофта. Когда выйдешь за шлагбаум, поворачивай направо и иди прямо по тротуару до конца улицы. Жду тебя через двадцать минут».
«Хорошо», и засекаю ровно двадцать минут.
Герман встает из-за стола, жмет руки своим подчиненным и, сняв со спинки стула пиджак, направляется на выход. Он не пошел прощаться ни с моим отцом, ни с Леной. А сводная сестра провожает его взглядом, медленно и задумчиво глотая вино из бокала. Думаю, мне лучше выждать больше, чем двадцать минут.
Я чувствую острую необходимость отвести от себя любые подозрения. Поэтому когда мне на глаза попадается Артем Соколов, я направляюсь прямиком к нему. Он стоит у бара, вертит в руках стакан с виски.
— Привет‚ — становлюсь рядом. — Не хочешь потанцевать?
Не ожидавший такого предложения, Соколов выгибает бровь.
— Ты? Со мной?
— Ну да. А что?
Хмыкает.
— Ну пойдем.
На танцполе почти никого нет. Тем лучше. Мы с Артемом будем бросаться в глаза и папе, и Лене. Я кладу Соколову руки на плечи, он мне на талию. Мы начинаем медленно крутиться вокруг себя.
— А ты меня обманула, — вдруг говорит и ухмыляется.
— Каким образом?
— Что не доводишься никем нашему гендиру. Ты его дочка, — последнюю фразу произносит так, будто разоблачил меня в крупнейшей афере века.
Пожалуй, больше нет смысла скрывать правду. Во-первых, за первым столом стоит стул с моим именем: Вероника Кунгурцева. С чего вдруг к генеральному директору и основателю компанию будут подсаживать новенькую однофамилицу? А во-вторых, у входа в мою приемную висит табличка с ФИО: Кунгурцева Вероника Валерьевна.
Мы с генеральным директором могли бы быть однофамильцами, но чтобы еще и имя моего папы по чистой случайности совпадало с его именем — вряд ли возможно.
— Да, я его дочь, — и обворожительно улыбаюсь.
— Меня не уволят за то, что я с тобой танцую?
— Не знаю. Но, возможно, папа захочет провести с тобой мужской разговор. Ты готов?
Я бегло гляжу на первый стол. Да, и папа, и Лена видят, как мы с Артемом танцуем. Отлично.
— Давно у меня не было мужских разговоров с отцами девушек. Вернее никогда. Ну так хоть гендиректор узнает о моем существовании.
— Может, получишь повышение, — игриво провожу пальцами по его шее.
Артем аж дергается от неожиданности.
— Почему у меня ощущение, будто ты что-то задумала?
— Не знаю. Может, ты слишком много выпил?
— Не поверю, что у тебя внезапно проснулся ко мне интерес.
А Соколов не промах. Быстро заподозрил, что я не просто так потащила его танцевать. Но в любом случае вряд ли Артем догадается, что он нужен мне в качестве ширмы.
— Захотелось потанцевать, а больше не с кем.
Остаток песни мы крутимся молча, но на всякий случай я чуть плотнее прижимаюсь к Артему, а в какой-то момент даже кладу голову ему на плечо. Когда мелодия заканчивается, я приглашаю Артема за свой стол. Ко мне же перевели нескольких его сотрудников, так что скучно Соколову не будет.
Когда часы показывают ровно двадцать минут с момента ухода Германа, я начинаю медленно сворачивать удочки. Долго сомневаюсь, подходить ли к папе или уехать молча. В итоге решаю написать ему сообщение. Он не сразу увидит. Когда прочтет, тогда прочтет.
«Я поехала домой. Устала. Праздник получился классным».
На Лену и мачеху я демонстративно не смотрю, но на всякий случай прошу Соколова проводить меня. Мы доходим до гардероба у выхода из здания. Я беру свою шубу и пакет с сапогами. Переобуваюсь, заматываюсь в шарф и надеваю шапку. С шубой мне галантно помогает Артем.
— Спасибо, — одариваю его обворожительной улыбкой.
Делает такое выражение лица, будто что-то задумал.
— Раз уж у тебя внезапно проснулся ко мне романтический интерес, как насчет ужина в ресторане завтра вечером?
Соколов решил времени даром не терять.
— Ммм, заманчивое предложение, — встаю на цыпочки, тянусь к Артему и целую его в щеку. — Я подумаю.
Теперь нужно поскорее смыться. Разворачиваюсь и, не оглядываясь, устремляюсь за дверь.
Я иду быстро. Отсутствие трусов при нулевой температуре дает о себе знать. Надо было хотя бы колготки надеть вместо чулок. Хотя, думаю, Герман бы просто порвал их, не задумываясь. Надеюсь, я ничего себе не отморожу и не потеряю возможность иметь детей.
Машину Германа я замечаю издалека. Черная «Тесла» стоит с включенными фарами. Перед тем, как поравняться с ней, оглядываются по сторонам. Вроде никого знакомого. Открываю дверь и ныряю в теплый салон.
— Ты долго. Я стал переживать.
— Пришлось прибегнуть к ряду манипуляций, чтобы отвести любые подозрения. Поехали быстрее.
Сейчас половина двенадцатого ночи. Шоу будет продолжаться долго. Папа намерен отмечать до утра. У мачехи и Лены не знаю, какие планы. Но куда им торопиться? Завтра воскресенье. Думаю, нам с Германом ничего не угрожает.
Мы едем в тишине. Почти как
