тоска и опустошенность исчезла стоило мне увидеть ее.
Лали.
Солнечная девочка, к которой я так стремился приблизиться. Ее лучи освещали мои серые дни. Моя жизнь наконец обрела смысл.
В том, что она залечит душевные раны я не сомневался ни на каплю. Видеть ее в окружении других было самым мучительным. Она была открыта для всех кроме меня. Лучезарную улыбку дарила всем кроме меня. Создавалось ощущение, что Лали боится моего присутствия. Да, я и сам понял, что погорячился со своим поведением, но не мог поступить иначе. Жизненно необходимым было, чтобы она поскорее поняла меня и стала моей.
Не знаю в какой момент я решил дать ей имя и с каких пор назвал ее своей. Услышав с ее манящих губ «Лилиан» я сморщился. Слишком грубо для такой зефирки.
В том, что Лали мне откажет не было и речи. Я не допускал такого хода событий.
И зря.
Вспомнить роковой случай после клуба, когда я решил взять ее под свое крыло. Произошедшее в тот день до сих пор свежо хранится в моей памяти, ведь я так и не понял что случилось. Зачем и кому понадобилось усыплять меня и пытаться пристрелить Лали? Голова болит каждый раз стоит мне задуматься об этом.
Я привез зареванную и напуганную девушку в свой дом. Выделил ей комнату. Успокоил. Защитил.
Она жила со мной, пускай и урывками, но я дарил свою любовь как умел.
А в ответ получил слова, ранившие сильнее ножа.
«Хоть тысяча раз приди в этот мир, я все равно буду ненавидеть тебя»
Вздрагиваю от воспоминаний.
Мне до сих пор противно думать обо всем этом.
И если я решил устроить ее в художественную школу только, чтобы она не кисла взаперти, то сейчас мне эта затея кажется глупой. Идиотской.
Я сам все спустил. Сам виноват. И теперь, заручившись моим доверием, она сбегает с занятий и крутит шашни с каким-то парнем!
С силой сжимаю подлокотник кресла, как если бы это помогло выплеснуть ярость. Она должна зайти с минуты на минуту и тогда мы разберемся во всем.
Саймон дурак не смог выполнить простую задачу. С него требовалась только фотография. Хотя бы одна.
Теперь хрен что докажешь.
В школу я звонил, все преподаватели как сговорившиеся утверждали одно – Лали никуда не уходила.
Массивная дверь открывается, в холле слышны тихие шаги, приближающиеся к лестнице.
Проходя мимо гостиной, она вздрагивает, из рук выпадает цилиндрический футляр, с грохотом катается по полу.
– Ты дома? – растерянно спрашивает у меня, а я же с удовольствием поглощаю эмоции на ее лице. Страх. Чувствую его.
– Я-то дома. А вот ты где была? – Лали нервно сглатывает, заправляет прядь волос за ухо, смотрит по сторонам и поднимает цилиндр. Ставит его аккуратно в углу и неспешно заходит в гостиную.
– Я…Я была на занятиях. Тебе ли не знать? – пожимает плечами, пытается звучать уверенно, но я вижу как у нее разбегаются глаза, не в силах смотреть на меня.
– Спрошу еще раз, – рывком поднимаюсь на ноги, отчего Лали пугливо пятится назад. Делаю специально медленные шаги, подхожу к ней ближе, а сам звучу как сумасшедший. – Где. Ты. Была. С кем.
Ее грудь часто и тяжело поднимается. Ноги в кедах шагают назад, сама держит меня под прицелом, словно ожидает от меня что-то.
Наступаю вперед до тех пор, пока ее спина не утыкается в стену.
Ухмыляюсь.
Попалась мышка.
Расставляю руки на стене, чтоб не смогла никуда дернуться.
Смотрю в ее шоколадные глаза, подрагивающие в ужасе. Значит, есть что-то? Раз такая реакция.
– Я была в школе.
Но она стоит на своем.
– Если не веришь мне, можешь позвонить или…посмотреть записи с камер.
Хмурюсь от ее ответа. Такая уверенность. Еще и про камеры говорит…Тогда кого увидел Саймон? Неужели спутал с кем-то?
Звонить я звонил, но вот камеры…Нет, это лишнее. Лали не стала бы так говорить, если бы была виновата.
А с Саймоном я еще разберусь.
– Я не могу разгадать что за этим кроется. У меня нет никаких соображений.
Мы с Фернандом расположившись в кабинете, не один час теряясь в своих догадках и мыслях, пытаясь распутать паутину. Слишком мало информации и слишком много вопросов, чтобы зацепиться за какую-то нить.
– Слушай, а может это псих какой-нибудь? Бывали ведь случаи, когда психически нездоровые люди преследуют кого-то.
Пересказав случившееся другу, я, надеялся найти выход. Коробка, которую я нашел в заброшенной больнице, надежно спрятана в подземелье. Никто не должен увидеть содержимое.
Особенно Лали.
– Противная, однако, тема, – Фернанд в сотый раз потирает от усталости глаза. – Даже не удалость отследить местоположение по номеру телефона.
– Что значит не удалось? – я же дал четкий указ! Найти врага по геолокации. За что я вообще плачу столько бабок?
– Тот номер, что звонил тебе, скорее всего одноразовый. Думаешь, наш противник настолько глуп? Последний раз данный абонент находился как раз на том же самом месте, что и ты.
– Подробнее – чувствую, как нервы снова поднимаются. Выдержав паузу, Фернанд продолжает.
– По нашим данным вы оба находились в одном и том же месте, а именно в больнице. Возможно, враг был там и следил за тобой.
Треск стекла.
Осколки падают, разливая вместе с собой дорогое вино.
Вскакиваю с места, бурей направляюсь к выходу. От услышанного закипела голова.
Я не дам ему разрушить вою жизнь. Не позволю.
Гневные мысли мечутся в голове, пока открываю коробку, которую спрятал от прочих глаз. Все, что не должно касаться других, находится в этом маленьком темном мире. В подземелье. Это идеальное место, подходящее для воплощения самых жестких и кровавых фантазий.
Взяв содержимое, я, вновь тщательно рассматриваю вещи. Где-то здесь должна быть зацепка. Должна быть!
Изучив, даже потерев фотографию вдоль и поперек, я принимаюсь за саму коробку. Аккуратно разобрал на случай, если найдется что-нибудь. Но здесь пусто.
Обшарил все стенки, нигде нет потайных карманов или двойного дна. Внутри больше ничего нет.
От досады зло пинаю коробку, и та отлетает в темный угол.
Схватившись за голову, расхаживаю взад и вперед.
Каким образом можно найти человека, о котором ты не знаешь ничего? Пригласить на встречу? Устроить ловушку? Если бы только выпал шанс увидеть шантажиста в лицо…
– Вот ты где! – голос адвоката эхом раздается в бетонном коридоре. – Я уж думал, что придется опять вытаскивать тебя
