гости. Поэтому не заметила подмену кружек. Она валяется на полу, скулит и пытается сжать бёдра. Я смотрю на нее и кроме презрения ничего не испытываю. Удивительно, как можно возненавидеть человека,
которого когда-то любил. Я достаю из кармана спортивных штанов телефон и набираю короткий номер.
— Алло, полиция? Меня пытались отравить.
Глава 52. Моя любимая девочка
Герман
Сотрудники полиции приезжают быстро. Находят в моей квартире Лену почти в отключке, но при этом в состоянии сексуального возбуждения, как у взбесившейся мартовской кошки. Ржут между собой. Потом вызывают ей врачей. Я еду с полицейскими в участок, рассказываю, как все было, и пишу заявление. Там же мне сообщают, что с хорошим адвокатом Лена легко снимет с себя все обвинения. Она скажет, что принесла этот препарат для себя и сама его выпила. Или вообще обвинит меня в том, что это я ее опоил, а теперь пытаюсь перевернуть всю ситуацию. Но тут мне на руку играет то, что моих отпечатков на пузырьке с препаратом нет. А Лениных в избытке. Однако в любом случае мое слово против ее слова, кому поверит суд? Доказательств ее злого умысла у меня нет.
Тем не менее полиция заинтересовалась самим препаратом и его составом. Если подтвердится наркотическое содержимое, Лене может грозить реальная уголовка. Мне не жаль бывшую жену. Я, честно, пытался расстаться с ней по-хорошему. Я терпеливо отвечал на ее назойливые звонки и сообщения. Я сто раз пытался донести до нее словесно, что между нами все кончено. Но сейчас Лена перешла допустимую грань. Какой ее следующий шаг после попытки опоить меня наркотой? Столкнуть меня с лестницы? Или столкнуть с лестницы Веронику? Поэтому я очень надеюсь, что Лена получит уголовку за приобретение и хранение наркотического препарата. Хотя бы условный срок. Может, хоть это станет ей наукой. Но я уже ни в чем не уверен.
А еще из-за выходки Лены мне приходится задержаться в Москве на лишнюю неделю. То один допрос, то второй. То звонит Кунгурцев и умоляет забрать заявление. Если бы я был неблагодарной тварью и свиньей, коей меня считает Валерий Валерьевич, то обязательно бы использовал ситуацию с его падчерицей в свою пользу. Например, согласился бы забрать заявление в обмен на то, что Кунгурцев купит у меня акции своей компании, а не заберет их бесплатно. Однако я не использую ситуацию в свою пользу. Но и заявление тоже не забираю. Лена, кстати, во всем созналась. На нее надавили как следует, она и выложила
весь свой умысел. Ну что тут сказать? Дура. Если б не сломалась на допросе, то избежала бы один эпизод преступления.
Я рассказываю Веронике обо всем. В первую очередь делюсь с ней радостным событием, что решил все проблемы с ее отцом, и он теперь не будет вмешиваться в наши отношения. Вероника визжит и прыгает от радости. А потом заходится громким плачем. Но убеждает меня, что он от счастья.
— У меня сейчас так настроение прыгает, — поясняет, смеясь сквозь слезы. — То хочется убить кого-нибудь, то наоборот всех люблю.
— Это от стресса. Теперь можно выдохнуть, Ник. Я скоро приеду к тебе.
— А когда ты приедешь?
— Как только тут более-менее решится вопрос с Леной. Думаю, еще несколько дней.
— А что с ней?
И я честно рассказываю Веронике о том, что учудила ее сводная сестра. Ника слушает внимательно, не перебивает. Через мобильный телефон и сотни километров между нами я чувствую, как она напряглась всем телом. Когда я заканчиваю рассказ, воцаряется гнетущее молчание.
— Она никогда не оставит нас в покое, — говорит Ника после паузы.
И снова через трубку и сотни километров я чувствую эмоции Вероники. На этот раз, как она их сдерживает.
— Я надеюсь, этот случай действительно станет ей наукой. Возбуждено уголовное дело. Понятно, что твой отец отмажет ее от реального срока, но так как в России почти не бывает оправдательных приговоров, то условно она точно получит.
— А что даст этот условный срок? Лена больная, ее нужно изолировать от общества!
— Я с тобой согласен, но в психушку ее никто не посадит.
Сейчас бывшая жена не вызывает во мне никаких чувств, кроме презрения, раздражения и даже ненависти. Я не представляю, как когда-то мог любить ее и хотеть на ней жениться. Я или был дураком, или был слепым. Или и то и другое вместе. Уважение, которое я сохранил к Лене после развода, испарилось без следа. Теперь есть только желание никогда ее не видеть и ничего о ней не знать.
— Если продолжит нам досаждать, то попробую добиться запрета на ее приближение, — говорю.
Ника тяжело вздыхает. Мне хочется как-то обрадовать ее, и я меняю тему. Рассказываю, что открываю с Марком свою компанию. Настроение Вероники снова меняется по щелчку. Теперь ее голос звенит от восторга.
— Ты возьмешь меня к себе работать маркетологом?
— Я собирался умолять тебя об этом.
Мы вместе смеемся. Я закрываю глаза и представляю, что Вероника рядом. Так сильно хочется обнять ее. До ломоты в костях. Я безумно соскучился. Как будто целую вечность не видел свою любимую девочку. Без нее даже дышать трудно. Как же хочется увидеть ее поскорее. Как же хочется забрать ее к себе.
Ника рассказывает, что сегодня встречалась с двумя подругами из питерского института. А я просто слушаю ее голос и наслаждаюсь. Член ломит от желания. Он встает моментально, как только Ника поднимает трубку и говорит: «Алло». У нее даже голос такой, что с ума сойти можно.
Через четыре дня я завершаю в Москве последние дела и наконец-то теперь могу ехать. Не предупреждаю Нику заранее, хочу сделать ей сюрприз. Адрес ее питерской прописки у бабушки я узнал в отделе кадров компании Кунгурцева. Девочки-эйчары хорошо ко мне относятся и помогли, когда я обратился к ним с просьбой назвать мне улицу и номер дома.
Я захожу в «Сапсан», кидаю сумку с вещами над своим сиденьем и сажусь. Кольцо в коробочке оттягивает карман брюк. Всего через четыре с половиной часа я увижу Нику.
Глава 53. Сюрприз
Вероника
Сижу на крышке унитаза и верчу в руках тест на беременность. Я прочла инструкцию трижды. Большая кружка чая, выпитая час назад, распирает мочевой пузырь. Грудь увеличилась в размере и болит так, что к ней невозможно прикоснуться. А еще я все время хочу
