никаких признаков отравления не чувствовал, что уже было хорошим знаком. Только бешеный прилив адреналина, а в остальном – самое обычное состояние. Судя по всему, все дело было в огурцах. И если бы Инженер рискнул их попробовать, сейчас лежали бы два трупа. Хотя это уже неважно. Он остался один, совершенно неопытный, против целой толпы психов, да еще и на их территории, за пределами которой бродит паланар. Как ни крути, что ни предпринимай – Антон понимал, что обречен. И трупов при любом раскладе в самое ближайшее время станет как минимум два.
Наступила тишина. Сектанты молчали и не двигались, а Антон все ждал очередной подвох, поэтому не решался действовать. В прошлый раз чутье его не подвело.
Наконец один из сектантов выкрикнул:
– Истребитель Зоны пришел!
За ним тут же кто-то повторил:
– Истребитель Зоны пришел!
И снова:
– Истребитель Зоны пришел!
Теперь включились все и стали скандировать, будто на концерте или митинге:
– Истребитель Зоны! Истребитель Зоны! Истребитель Зоны!
«Какой еще Истребитель Зоны? Это я, что ли?»
Но тут Антон заметил, что взгляды направлены вниз, на Рубина. Он через плечо покосился на неподвижного сталкера.
«Это они о нем? Он – Истребитель Зоны? И что это значит? Пришел – и за это его кокнули?»
Впрочем, присмотревшись, Антон заметил, что сталкер дышит, пусть и очень тихо и неровно. Парень мысленно возликовал: все-таки жив! Но расслабляться было еще рано. Творилось что-то совершенно неадекватное. Все происходящее пугало, хотя и давало надежду на спасение. Надо было просто сориентироваться в этой на первый взгляд полной бессмыслице.
«В такой ситуации надо рассуждать логически. Фанатики считают, что Зона – это некая симуляция, и хотят из нее выйти. Значит, Истребитель Зоны должен быть на их стороне, так? Возможно, этот прикол с “отравленными” огурцами – какой-нибудь обряд инициации для Истребителя, и не более того. А если все так, то что остается? Попытаться найти общий язык. Подружиться, расположить к себе».
Антон неуверенно опустил пистолет и крикнул в унисон остальным:
– Истребитель Зоны!
Фанатики замолчали и удивленно уставились на Антона. Он как можно громче заговорил:
– Это Рубин – Истребитель Зоны! А я Инженер, я… я… Я его правая рука и ближайший последователь! Вместе мы разрушим симуляцию! Смерть Зоне! Да здравствует Истребитель Зоны!
Сектанты пыл Антона почему-то не поддержали. Они продолжили стоять и молча смотреть на него, пока один из них не скомандовал:
– Схватить Инженера!
Фанатики тут же ринулись на парня. Он выставил вперед пистолет, но кто-то выбил его из рук, а после они навалились всей толпой. Инженер упал лицом в пол, ему заломили руки, силой подняли на ноги и повели за дверь. Во внутреннем дворе стояла металлическая клетка с массивными прутьями, если их можно было так назвать. Антона бросили внутрь, а следом закинули бессознательного Рубина. Охраны тут было человек пять, все с «калашами». Они мрачно смотрели на заключенных, и эти взгляды совсем не располагали к диалогу. Тем не менее стоило попытаться.
– Мужики…
Антон схватился за решетку, и на него тут же оказались направлены пять автоматов.
– Руки прочь!
– Ладно, ладно. – Он убрал руки с прутьев и поднял их вверх. – Мужики, что происходит? Вы же вроде как поклоняетесь моему другу. – Инженер кивнул на Рубина. – Так в чем проблема-то?
– Тебе не разрешали говорить, – без эмоций, будто робот, ответил один из сектантов.
Антон обреченно вздохнул и прислонился к решетке. Ну точно психи. Что ж с них тогда взять?
– Я понимаю, что ничего не понимаю, – прошептал он. – Морфеус с Нео так не обращался.
Смрад здесь стоял невыносимый. Воняло той баландой, которой их сейчас кормили, по́том и еще, кажется, дерьмом и мочой. Возможно, в этом букете были еще какие-то запахи, но Антону не хотелось об этом думать. Он стал дышать ртом, чтобы не обонять этот ужас.
Абсолютно бледный Рубин и не думал приходить в сознание. Он все лежал и неровно дышал. Инженер легонько потряс его за ногу.
– Эй, Рубин! Рубин! Алло, гараж!
Сталкер не реагировал. Зато отреагировали сектанты, вновь пригрозив Антону оружием.
– Не трогать Истребителя Зоны!
– Да вы задолбали, – процедил сквозь зубы Антон и убрал руку.
«Тоже мне, нашли Святой Грааль. Сначала травят его, а потом носятся с ним. Трогать мне его, видите ли, нельзя. Будто они друзья Рубина, а я его враг!»
Инженер продолжал мысленно проклинать сложившуюся ситуацию. Надо было идти другим путем. Если бы не паланар, им бы и в голову не пришло задерживаться здесь, среди этих ведроголовых. А теперь было совершенно неясно, что делать. Надолго ли Рубин в отключке? Придет ли он вообще в себя? Что собираются делать эти полоумные?
Болел нос. Инженер потрогал его: кажется, сломал при падении. Впрочем, это сейчас наименьшая из его бед. Может, ему повезет и его даже не убьют. Только вот есть и пить он здесь теперь уже точно не станет – слишком рискованно. А если так – значит, смерть от обезвоживания.
Осознав безвыходность положения, Антон понял: станет как миленький. Поначалу будет отказываться, но потом сломается. Если повезет, он даже не присоединится к Рубину и не впадет в кому. Будет смотреть на эти рожи, покрываясь грязью и ходя под себя в метре от места, в котором будет жрать их дрянную баланду.
От невеселых размышлений Антона отвлек внезапный скрип. В доме открылась дверь, и к клетке подошел еще один сектант. Но этот отличался от прочих по целому ряду признаков.
Во-первых, глаза: в них читался интеллект. Во всяком случае, чуть больший, чем у остальных. Во-вторых, у этого сектанта не было на голове ни ведра, ни кастрюли.
В-третьих, это была девушка. Молодая и красивая. Зеленоглазая брюнетка ростом, может, метр шестьдесят – шестьдесят пять, с хорошей фигурой. И острым носом. Антон любил таких. Вот только ее пышные черные волосы образовали на голове такой шухер, какой только у психов в дурдоме ожидаешь увидеть.
– Дайте мне минуту, – сказала она охране и мило улыбнулась Антону.
Вооруженных людей два раза просить не пришлось: они тут же испарились.
– Ты здесь главная? – поинтересовался Антон.
– Я здесь единственная женщина. – Она как-то хитро ухмыльнулась. – У этого есть свои преимущества. Главный у нас Писака, но он меня очень ценит, а потому ко мне прислушиваются. Да и вообще, у нас тут каждый делает свой посильный вклад в общественную жизнь. Вот сейчас, например, Писака созвал вече. Выслушивает точку зрения каждого из нас.
– Вече? И что же вы обсуждаете?
Девушка присела перед клеткой так, чтобы их глаза находились на одном
