чувствовала, как плавает в потоке информации. Всё напоминало какой-то бред. Мировой заговор? Мощнейшие нейросети, созданные в обход закона? Расшифровка снов? Она, конечно, знала, что корпорации ради прибыли не остановятся ни перед чем. Но провернуть такое?
— А зачем снова принимать капсулы в дайве? — поинтересовалась Лина, нащупав брешь в логике. — Если они остаются в организме так надолго.
— Обновление, замена старых нейроботов на новые, как подписка, — пожал плечами Идо.
Так себе аргументация, если Идо несколько лет не может видеть сны.
Тут уж Лина не выдержала:
— Вообще мне странно слышать про эти нейроботы, если всё так, это же прорыв в науке! Оцифровка импульсов! Расшифровка снов! Пусть и отдельных символов. Такую технологию должны были разработать передовые учёные, биологи в сотрудничестве с инженерами, медиками, с применением таких технологий. Это же на коленке не сделаешь! Мы сейчас не обладаем знаниями, чтобы создать такое. Ни в одной научной лаборатории. Такие прорывы совершаются лучшими умами за огромные деньги, работа идёт на стыке нескольких отраслей. Это невозможно создать в стенах одной корпорации! Вспомните, как всем миром разрабатывали биоботы! И они на ступень отстают от той технологии, что вы описываете. И даже биоботы до сих пор не смогли хоть как-то апгрейдить или усовершенствовать.
— Возможно, потому что ключевой разработчик, доктор Хайд, ушёл из проекта, — заметила Ирина. — Ему не понравился тотальный контроль с подпиской.
— Всё так, — кивнул Идо. — И тут начинается самое интересное. Дримворд не создавала ту технологию, что я описал. Более того, они до сих пор не разобрались, как это устроено. По крайней мере, пока я там работал. И сомневаюсь, что сейчас что-то изменилось.
— Не создавали? — Лина непонимающе мотнула головой.
— Да, они её нашли. Один из создателей Дримворд работал на оборонку. Данные, описание и протокол изготовления нейроботов, обнаружились на старых серверах, где обитала Сверхнейро.
— Их же должны были… — Лина осеклась. Она и сама не верила, что все сервера уничтожили. Слишком много желающих было изучить явление Сверхнейро. Да Лине самой было бы интересно.
— Должны, но на самом деле много чего осталось. Может быть, даже не тронули ни одного. Принципы работы Сверхнейро легли в основу современных нейронок. Сервера стали компактнее, а нейро мощнее за счёт нового способа организации данных. — Идо развёл руками. — Мы же не даём ей выхода в Сеть. Так вот, то, что там нашли, испытали на заключённых, и результат превзошёл все ожидания. Они, правда, мечтали о полной оцифровке снов и контроле мыслей, но, увы. Активность мозга во сне гораздо выше, чем в бодрствовании, а вычленить что-то в таком огромном трафике довольно тяжело даже с нейронкой. В итоге на выходе получилась скрытая реклама и идеальный наркотик. Что уже обеспечило нереальный поток денег. И дайв быстро из возможности окупить исследования стал самоцелью. Тем более что в изучении нейроботов Дримворд не продвинулись ни на шаг.
— То есть непонятная, бог весть кем разработанная, фактически непроверенная технология используется на миллиардах людей? — уточнила Лина и хмыкнула. — Хотя чему я удивляюсь, стимулятор «Санфлора» тоже никто особо не проверял. Вопрос только, кто это разработал?
— Мы полагаем, это технологии, рождённые за железным занавесом, которые не успели внедрить из-за нейроядерки, — пожал плечами Идо.
— Да, ресурсы в российско-азиатской коалиции на это были, — задумалась Лина. — Россия, Индия и Китай вполне обладали такими мощностями. А научные разработки тогда велись в секретности.
— Страшно подумать, какой ужасный мир ждал бы нас, если бы не случилось нейроядерки, — протянула со своего места Ирина.
— А можно спросить? Если ты работал на Дримворд, то как так вышло… — Лина замялась.
Идо улыбнулся, в этот раз тёплой, настоящей улыбкой:
— Я был очень близко к верхушке Дримворд, знал многое, как ты поняла. Перешагивал через людей, шёл к цели. Но чем выше ты поднимаешься, тем рискованнее игра. Я допустил ошибку. А потом, мне пришлось бежать. Сделать себе новое лицо, стереть старую личность. Это был сложный период моей жизни. Всё казалось разрушенным, и выхода не было. Я, наверное, бы умер, пытаясь вновь начать эту игру и карабкаться наверх. По крайней мере, теперь я понимаю, всё к тому и шло. Но потом я встретил Ирину и понял, что никогда не был по-настоящему живым. Если бы не моё состояние, то чёрствое сердце корпората вряд ли бы дрогнуло.
— Да нет, ты был живой, там внутри, — мягко улыбнулась в ответ Ирина и взяла Идо за руку. — Слишком живой, чтобы сделать своей опорой в жизни алчность и прагматизм.
Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза с такой нежностью, что у Лины защемило сердце. Эти люди были живыми, настоящими. Им можно верить, даже несмотря на то, что всё рассказанное звучит невероятно.
— Я вернул себе душу, а ещё я очень хочу вернуть сны. — Идо повернулся к Лине. — Уже три года я не принимаю дайв, а сны так и не вернулись. Должны же эти проклятые нейроботы развалиться!
— Может, сам мозг перестроился? — предположила Лина. — Непонятно, как эти нейроботы влияют на процессы в нём. До сих пор остаётся много неясного. Наука так и не смогла ответить на вопросы, как именно зарождаются мысли, что такое сознание, да и сами сны.
— Но мозг ведь пластичный! Я изменил образ жизни, изменил своё отношение к миру, занимаюсь медитациями. — Идо чуть повысил голос. — Что ещё мне надо сделать? Мы думали, что, может они что-то сделали и с чипом, но ты ведь всё равно видишь сны.
— У Идо проблемы с медитациями, — заговорила Ирина. — Они начались два месяца назад. И у остальных наших знакомых тоже. Кроме меня.
— Я больше не могу дойти до состояния внутреннего безмолвия. Это когда все мысли внутри тебя пропадают, окружающее не тревожит, и ты как бы остаёшься висеть в пустоте. Такая точка абсолютной тишины в сознании, — пояснил Идо. — А теперь вместо этого состояния появляется шум, монотонный и неприятный. Как будто колючим ёршиком скребут асфальт. А потом она: женщина в чёрном с окулярами камер вместо глаз. А руки у неё механические. Стоит картинкой перед глазами — и всё.
— Самое странное, что облик этой женщины у всех очень похож, — продолжила Ирина. — Обычно ложные образы, возникающие в медитации, у всех разные. А тут один. Но у нас мало практикующих знакомых, всего четверо. И все они с чипами и принимали или принимают дайв. Может дело в чипе, и корпораты добрались-таки до мозга.
— Нет, ну это невозможно, — возмутилась Лина. — Структура чипа как на ладони. Он так не работает, с помощью него невозможно контролировать
