10
Тяжелое серое небо Зоны обрушилось на Антона ливнем. Сквозь непроглядную тьму невозможно было увидеть практически ничего. Он знал, что в темноте прячутся монстры, а любой неосторожный шаг может привести в аномалию. Если бы он только мог что-то разглядеть…
Но ничего не было видно – будто помимо ливня все вокруг затянуло еще и туманом. И все же он был обязан идти вперед несмотря ни на что. Было очень страшно, однако выбора не оставалось.
А рядом истекал кровью бездыханный Рубин. Только алую лужу под умирающим телом было отчетливо видно среди темноты. Больше никакого неровного дыхания. Сталкер бездвижно замер, но Антон еще ощущал в нем жизнь. Будто проснулась какая-то сверхспособность отличать живое от мертвого. Рубин был уже на самой грани – в нем чувствовались и жизнь, и смерть.
– Инженер, – тихо позвал откуда-то знакомый голос.
Антон прислушался и сделал аккуратный шаг вперед.
– Инженер, – повторил голос, и теперь Антон его узнал.
Это была сектантка. Ее голос был полон нежности и в то же время отвращения. Она звала его, но знала, что он чужой. И для секты, и для Зоны.
И все же звала.
Антон прислушался к тишине, которую теперь нарушал только шум дождя.
– Инженер, – вновь позвала сектантка. – Назови мне свое имя.
Он открыл рот, чтобы ответить, и вдруг понял, что не помнит, как его зовут. Зона стерла его имя. Должно быть, оно исчезло в очередной аномалии.
– Как тебя зовут, Инженер?
– У меня больше нет другого имени, – прошептал он в ответ.
– Кто ты?
Инженер сам хотел бы знать. Он не ученый, не технарь… не сталкер. Он больше никто. Человек, оказавшийся не на своем месте. Впутавшийся в события, о каких даже не должен был знать. Его дом бесконечно далеко отсюда, его лаборатория близко, но кажется недостижимой. Его местные коллеги, скорее всего, мертвы, а те, что на Большой земле… возможно, они его уже и не ждут. Он списан в утиль из-за личного конфликта. Конфликта, который слишком дорого ему обошелся.
И теперь ему нигде нет места.
– Я просто Инженер, – ответил он. – Никто больше.
И без того мощный дождь разошелся еще сильней. Инженер, промокший насквозь, невольно зажмурил глаза. В ушах шумела вода. Но негромкий голос сектантки по-прежнему доносился крайне отчетливо:
– Что ты хочешь больше всего, Инженер?
Он задумался. Хотелось бы добраться до лаборатории. Хотелось бы убедиться, что Владимир Алексеевич выжил – да и остальные тоже. Хотелось бы вернуться домой. Хотелось бы, чтобы Рубин не умер от своих ран. Хотелось бы вновь почувствовать губы сектантки.
Но одно желание вдруг стало преобладать над всеми остальными. И Инженер ответил:
– Больше всего я хочу переубивать вас всех.
Инженер открыл глаза.
Он по-прежнему сидел в клетке. Имя свое, конечно же, помнил. Он Антон Лямин, и никакая Зона у него этого не отнимет. Он помнил, что на самом деле представляет собой его жизнь, и намеревался вернуться назад. Конфликт там у него действительно произошел, но едва ли он списан в утиль. И главное – его есть кому дожидаться.
Этот сон был лжив! Его самое большое желание – вернуться домой, к близким и к любимой работе.
Впрочем, переубивать их все-таки хочется. И очень сильно.
Вооруженных людей рядом не было. В общем-то, они со сталкером здесь были одни. Антон покосился на Рубина: тот продолжал лежать и сопеть.
«Сколько я проспал?»
Главное – их оставили одних. Это давало призрачную надежду на побег, пусть и сомнительную. Антон взялся за прутья решетки и попытался расшатать их – без толку. Стал шарить по экипировке Рубина в надежде найти там что-нибудь полезное – то, что, например, могли недоглядеть сектанты. Но ничего – даже вшивого ножа не нашлось. Тогда он успокоился и просто прислушался. Из дома доносились голоса, но разобрать, о чем они говорят, не получалось.
Инженер снова попытался растрясти Рубина, однако тот так и лежал, не приходя в себя.
– Знатно они тебя вырубили, дружище, – прошептал Антон.
Вдруг его посетила страшная мысль: «А что, если это навсегда? Съел огурцы, и сам стал “овощем”. Как там это называется? Вегетативное состояние?»
Об этом даже думать не хотелось. Впрочем, вряд ли, раз уж они так возносили сталкера. Скорее их задачей было обуздать «избранного», обездвижить и обезоружить, чтобы, когда он проснется, можно было безопасно объяснить ему важность его миссии. Промыть мозги, в общем.
Антону промыть мозги, похоже, тоже попытались. Сейчас они его утилизируют, а когда Рубин очнется, придет привлекательная обольстительница и тоже станет его целовать.
«Какой же я кретин! И как только я повелся на ее лепет?!»
Антон прижался спиной к решетке и зевнул. Подумал, что, если повезет, они грохнут его прямо во сне и он даже понять ничего не успеет. Только вот уснуть у него, скорее всего, больше не получится.
– Ну давайте уже, сукины дети. Делайте свое дело.
Как по заказу, дверь открылась, и к клетке вновь подошла та сектантка. У нее был мрачный взгляд, хотя она пыталась улыбаться. Шухер на голове показался еще более беспорядочным. И все же она выглядела очень красивой даже так.
А еще она подвязала свою потрепанную и грязную белую майку, оголив живот. В общем, делала почти все возможное, чтобы переманить Антона на свою сторону. И он не сомневался, что, когда у девушки это вновь не выйдет, она перейдет к более радикальным действиям.
– Пришла исполнить приговор суда? – спросил Антон.
– Вече еще идет, – ответила девушка. – Эти ребята не умеют быстро договариваться.
Антон подумал, что она могла бы влегкую подмять всех под себя и навязать собственное решение, если бы задалась такой целью. Во-первых, она единственная девушка – и она сама сказала, что у этого положения есть преимущества. К тому же очень даже красивая. Во-вторых, она выглядит островком вменяемости в море непроходимого идиотизма. Антону в его положении обвести их вокруг пальца не так-то просто, но вот своему человеку…
Но она или не сознавала этой возможности, или просто не хотела ею пользоваться. Все-таки было непонятно до конца, действительно ли ей нравится Антон или же она просто… Что? Гуманистка?
– Что тогда? – спросил Инженер. – Промывка мозгов, попытка номер два?
– Но я не промываю тебе мозги, – возразила сектантка. – Их тебе промыли до меня.
– Да-да, я это уже слышал, – раздраженно ответил Антон. – Мозги промыли, а ты мне глаза пытаешься открыть. Только вот зачем тебе это?
Сектантка наклонила голову и элегантно прошлась вокруг клетки.
– Потому что ты мне нравишься, – призналась она томным
