class="p1">Горизонты расплывались, будто кто-то стирал границы мира. Вдалеке маячил силуэт Артура. Он стоял как истукан и повторял слова сектантов:
– Ты Истребитель. Ты должен уничтожить Зону.
Рубин сжал кулаки.
– Тогда почему я чувствую себя частью спектакля или персонажем дрянной книги?
Он зажмурился. Тишина. Подождал две минуты. Осторожно открыл глаза, надеясь не увидеть очередную галлюцинацию. Клетка вернулась. Стенки, ржавые прутья, запах сырости. Пот катился по лицу Рубина. Артур сидел рядом.
– Ты кричал во сне, – сказал он.
– Кошмар, не более, – ответил Рубин. – Но ты прав: Зона хочет меня сломить.
– Вообще, мы планируем, что ты сломишь ее. – Артур улыбнулся. А вот Рубину было не до шуток.
– Почему ты не скажешь своим о том, что меня надо отпустить?
Артур замялся.
– Нашим поселением руководит Писака. Любой важный вопрос нужно согласовать с ним. Почти на все он отвечает «нет».
– Даже если предложение разумное?
– Он уверен в своей правоте. Не переубедить, – пожал плечами Артур.
Рубин поднял бровь.
– Может, его в школе обижали?
– Не знаю. Но его здесь все уважают.
– Ваш Писака вряд ли зарабатывает на кучке оголтелых идиотов вроде тебя. Какая у него цель? – спросил сталкер.
– Мы верим, что Зона – болезнь, которую нужно вырезать. А ты – скальпель, – серьезно ответил Артур.
Рубин фыркнул:
– Скальпель, который валяется в грязи и жрет огурцы. Сюжет для Кафки.
– Ты не понимаешь! – Артур сжал кулаки. – Мы все – жертвы. Назрела проблема. Но ты можешь стать решением.
– Я что, теорема?
– Мы говорим на разных языках.
Рубин окончательно понял: Артур ни хрена не фанатик. Он просто отчаявшийся человек, который держится за последнюю нитку.
– Хорошо, – кивнул Рубин. – Предположим, я Истребитель. Но чтобы уничтожить Зону, мне нужно покинуть ее. Вроде ты понял это и обещал помочь. Или тебе нравится слушать одно и то же?
– Что? – Артур нахмурился. – Я ничего не обещал.
– Пророчество же. Если я уйду, Зона сгинет.
– Но…
– Ты же веришь в пророчества, да?
Артур задумался.
– Нужно убедить Писаку.
– Сделай одолжение, – сказал Рубин и закашлялся.
* * *
Артур вернулся через час. С ним – еще трое фанатиков, которые не спешили вступать в диалог.
– Мы не верим тебе, – бросил он.
– «Мы»? – усмехнулся Рубин.
– Я доказывал, что, если ты выйдешь, Зона разрушится. Но нам нужно убедиться.
– Как?
– Ты должен съесть еще огурцов.
Рубин похолодел.
– Вы наглухо поехавшие все.
– Другого способа нет.
Сталкер молчал минут пять. Остальные терпеливо ждали.
– Хорошо. Но если я рехнусь от вашей стряпни, ты поставишь низкую оценку на агрегаторе вашему заведению. Обещай мне.
Артур излишне серьезно кивнул.
Огурцы в нарезанном виде выглядели еще более мерзкими.
– Ты справишься, – прошептал Артур.
– Урожай не очень, да? – огрызнулся сталкер. – Я съем один кусочек, не больше. Не уговаривайте даже.
– Одного достаточно. Формально ты выполнишь условие.
Рубин сжал зубы и проглотил кусок.
Зона вновь заговорила. Он услышал ее голос – низкий, резонирующий внутри черепа:
– Прими меня!
– Нет, – прохрипел Рубин.
– Сопротивляясь, ты умрешь.
– Ты слышала басню о лягушке, которая сложила лапки?
Нахлынули галлюцинации. Видимо, в качестве расплаты за дерзость. Стены клетки превратились в коридоры, полные расплывчатых фигур. Незнакомые люди, сектанты, Инженер – все они смотрели на Рубина, как на приговоренного.
– Что ты видишь? – спросил Артур.
– Мою жизнь, – ответил Рубин.
– Ты чувствуешь Зону?
– Зона – ноготь, который состригают ножницами. Так что ничего я не чувствую.
Артур замер.
– Ты лжешь. Ты чувствуешь. Я ведь тоже ел огурцы.
– Давай обсудим, что еще ты ел, – проговорил Рубин.
Один из молчаливых сектантов сказал:
– Ты прав, Артур. Он не похож на других.
– Отлично. Тогда откроем дверь и выпустим его.
– Нет, мы не будем его выпускать, – помотал головой другой сектант. – Где гарантии, что Истребитель не передумает? Здесь, под нашим присмотром, он будет в безопасности! – Казалось, у него идет пена изо рта, настолько сектант выглядел свирепо. – Но когда Истребитель выйдет из нашего поселения, никто не гарантирует, что его не сожрет первый же мутант или кто похуже! О таком вы не думали, благодетели?
Артур кивнул:
– Писака прав.
– Я всегда прав, Рубин, – сказал тот, кого Артур назвал Писакой.
– Откуда ты знаешь, что я Рубин? – нахмурился сталкер.
– Так ты сам постоянно повторяешь свое прозвище, когда находишься в бессознательном состоянии. Ты кричишь: «Я не Зона, я Рубин, я не Зона, я Рубин». Как мантру.
– Ну и что вы предлагаете со мной делать? Можете перестать томить? – возмутился Рубин. – Я сдохну в вашей проклятой клетке?
– Ты должен понимать: если уничтожишь Зону, то выполнишь свое предназначение, свою основную функцию, свой долг. Отстоишь наше право на последнее слово, – сказал лысый с татуировкой на шее.
– Прекрати быть эгоистом, Рубин, – неожиданно серьезно сказал Артур.
– О, как заговорил! К чему тогда твоя напускная мягкость, вежливость? Лживые попытки мне помочь. Хотел втереться в доверие, паскуда, да? – рыкнул Рубин, рванувшись вперед.
– Я твою мысль донес на всеобщем собрании. Ты действительно избранный, и то пророчество, которое ты нам озвучил, вполне вероятно, истинное.
– Так почему же тогда при любом раскладе я подыхаю? – справедливо заметил сталкер.
– Потому что по-другому быть не может. Зона не отпускает своих, а ты ее часть.
– А вы что, не часть Зоны? Чем вы хуже меня, чем лучше? У каждого из вас тоже есть функция. Вон кто-то борщ может сварить, кто-то другой в него сметану добавит. Чем ваши жалкие жизни еще наполнены? Вы же ими не дорожите! Я своими глазами видел, как один из вас сунулся в аномалию и кричал, что смерти не существует.
– Да, некоторые из нас могут так себя вести. Но это их выбор. Мы верим в то, что агония должна закончиться.
– Вы все рехнулись, – махнул рукой Рубин и отвернулся, отойдя в дальний угол клетки.
– Ты не понял нас. Мы ведь действительно тебя отпустим. Ты выполнил свою часть условия, съел часть священного блюда, – ответил Писака.
«А Артур, получается, не врал: у их лидера действительно не самые очевидные решения».
– К блюду у меня, между прочим, большие вопросы, – заметил сталкер. – Я вообще не до конца понимаю, где правда, где ложь. Может быть, я сейчас лежу и пускаю слюни после вашего лакомства.
– Может, и так. Для тебя разницы нет. Но ничто в Зоне не имеет значения, кроме тебя, – снова высказался мужчина с татуировкой на шее.
Рубин пригляделся. Татуировка изображала какого-то двухголового кота. Странный выбор для здоровенного мужика. Впрочем, о каких странностях может идти речь, если он находится в поселке среди умалишенных?
– Где Инженер, как он выбрался, что с ним стало?
– Он мешал тебе. От него был только
