и продолжать этот обмен ударами, в котором она чувствовала себя уверенно. Вместо этого я сделал шаг к ней. Потом ещё один. Пришлось вытянуть руку, чтобы взять ручку.
Она пристально следила, ожидая, когда я поставлю подпись.
Я подошёл вплотную и сгреб Лидию в охапку одним резким движением, не оставляя времени на отступление. Бумаги с шорохом разъехались по столу, когда я усадил её прямо на край.
— Отстань от меня! — Лидия попыталась оттолкнуть, упираясь в грудь, но я удержал её без усилия.
Мои губы коснулись шеи. Очень удачно она надела блузку с глубоким вырезом. Я не спрашивал и не извинялся. Делал именно то, что всегда выводило её из равновесия. И наконец признал, что выводил этим и себя.
— Хватит… — выдохнула она, но это прозвучало скорее, как приказ самой себе.
— Ты хотела ответ, — прошептал я, нависнув над её лицом. — Вот он.
Взгляд Лидии был злым и растерянным. Ни капли уверенности в том, что она действительно пришла поставить точку.
— Я выбираю тебя.
И прежде чем она успела возразить, я поцеловал. Глубоко, с усилием и желанием высосать из неё весь тот бред, с которым она переступила порог. Её ногти до боли оцарапали спину в жалкой попытке остановить меня.
Я отстранился на пару сантиметров, ровно настолько, чтобы она могла дышать и смотреть на меня, а не в потолок.
— Подпиши. Мне нужны гарантии, — кивнув на ручку, она схватила лист.
— Гарантии чего?
— Что ты не станешь держать силой. Только по моему желанию…
Её грудь поднималась высоко и неровно. Она ненавидела меня в этот момент, я видел это. И именно эта ненависть была честнее протянутого договора.
— Если я подпишу, что дальше? — ожидая ответа, я занёс руку над бумагой.
— Проверь, — вздёрнув бровь, Лидия усмехнулась.
Не читая, я расписался. Мне было неважно, под чем я ставлю подпись. Всё, что имело значение, стояло рядом, светясь от радости. Она получила то, зачем пришла и собиралась уходить.
Её рука дёрнулась к договору, но я перехватил.
— Ты не имеешь права!
— Имею, — перебил я спокойно. — Потому что ты пришла не за этим. Ты пришла убедиться, что тебе всё равно. Но это ведь не так, я прав? Ты смотришь с ненавистью, хочешь сделать мне больно. Только в тебе нет равнодушия, как бы ты ни пыталась его сыграть. Я говорил тебе, что твоё тело не врёт…
Костяшки пальцев двинулись вверх по ноге. Она не надела брюки и это был ещё один показатель, что Лидия здесь не для того, чтобы разорвать контракт. Я с лёгкостью отодвинул край белья в сторону и насладился сладким стоном, когда она откинула голову назад. Сжав член через полотенце, я старался унять напряжение.
— Наше прошлое не изменить. Давай поработаем над настоящим?
Не понимая, что произнёс это вслух, я снова поцеловал её, наслаждаясь ядом, который добровольно принимал. Она дурманила всем: своим телом, губами, глазами. Всё во мне отзывалось тянущей болью, но я хотел ещё.
Опустившись к её ногам и не отрываясь от голубых глаз, я стянул юбку, а затем осторожно подцепил бельё и спустил его вниз. Теперь я стоял перед ней на коленях — и в этом не было унижения. Только выбор, сделанный осознанно и без сожаления.
Забавно: недавно она стояла на коленях передо мной, соглашаясь на брак, а теперь я делал тоже самое, рассчитывая, что она не станет разрывать его.
Подушечка пальца почти невесомо коснулась клитора, и я почувствовал, как Лидия откликнулась раньше, чем успела это скрыть. Склонившись ближе, я провёл языком по складкам. Она попыталась дёрнуться, но я сжал задницу, вцепившись пальцами в кожу. Я смаковал не только вкус, но и реакцию.
Когда её рука начала направлять меня, я не сдержал улыбку. Её тело всегда было искренним.
Лидия задышала чаще, готовясь кончить, но я поднялся.
— Ты закончишь, когда я буду в тебе, — предупредил я, отмечая, что на ней ещё было достаточно одежды.
Блузку я просто разорвал — не было сил возиться с пуговицами. Полотенце с моих бёдер она сама сняла. Её рука задела член, отчего он дёрнулся, требуя большего. Я надавил на её плечо, укладывая на столешницу.
Короткого кивка согласия от Лидии было достаточно, чтобы погрузиться в неё на всю длину.
Напряжение, накопленное за годы злости, отрицания, притворного равнодушия, схлопнулось в одну точку и разлилось горячей волной, от которой потемнело в глазах.
Я уткнулся лбом ей в плечо, на секунду закрыл глаза, потому что иначе сорвался бы окончательно. Запах её кожи, знакомый до мельчайших оттенков, бил сильнее всего. Я чувствовал, как она отвечает, как откликается без слов, без сомнений, и от этого внутри скручивало сильнее.
Это было не удовольствие, скорее узнавание. Опасное, неправильное, но до невозможности точное. Как если бы всё внутри наконец встало на место, и от этого стало не легче, а только больнее.
Лидия стонала. Она, блять, стонала от меня! От мужчины, которого ненавидела и который самолично превращал её жизнь в психологическую пытку.
Мы были больны, потому что пытались залечить старые раны новыми порезами…
Даже не думая замедляться, я вколачивался сильнее, выходя почти целиком и заполняя её снова. Ногти принялись царапать плечи, следы тянулись к рукам, но тут же исчезали. И я продолжал целовать её, чтобы эта деталь осталась незамеченной.
Лидия ненавидела меня, и имела на это право. Я ломал её жизнь методично, хладнокровно, превращая каждый шаг в испытание. И всё же тело отвечало, потому что боль — тоже форма связи. До одури простая, но при этом разрушительная.
Я следил за голубыми глазами. За тем, как радужка заплывает за верхнее веко и вновь возвращается, фокусируясь на мне. И если бы я не был таким ублюдком, мог сделать это намного раньше. Удовольствие на лице Лидии было куда лучше, чем злость и презрение.
Развернув её, я вошёл сзади, с ненормальным удовольствием отмечая, что она смяла листы, которые сама же и принесла.
Толчок. Я сжал пальцы на её тёмных волосах.
Второй. Она выгнулась мне навстречу, стараясь подхватить ритм.
Третий. Мои пальцы вошли в её приоткрытый рот. Горячий язык скользнул по подушечкам и теперь застонал я.
Она сжимала мой член и это было лучшим испытанием моей выдержки. Самым мощным. И я на хер проигрывал.
Вытащив пальцы, я растёр слюну на её сосках и получил одобрительный
