это я признаю…Тем больше удовольствия мне доставит перплавка столь упорной души в сохранивший часть прежнего разума артефакт, что сможет целую вечность страдать от несовместимости своей истинной сути с навязанной формой! — Злобно усмехнулся Дорго, на миг отнимая руку от раны в своем животе, а потом ещё сильнее оскалившись и зашипев от боли сразу же прижимая её обратно. —
И даже не надейся, что станешь каким-нибудь легендарным клинком, который сможет дремать в ножках месяцами и годами…Шестеренка в одном из истинно вечных механизмов, по которой молотки будут тысячи тысяч лет стучать, стучать и стучать! И каждый удар будет для тебя почти столь же мучителен, как мой гнев!Клянусь в этом именем своим, ведь даже малой толики милости моей ты, тупой навозный червь, не заслуживаешь! Дерзить мне в лицо и лгать столь глупо, что на это не купились бы и пьяные малолетние гоблины! Кто из моих врагов нанял тебя, ничтожество⁈ Ведь не сам же ты решил потратить десятки имперских наград и состояние, которое не у каждого варварского царька есть, на то, чтобы раздобыть снаряд, который сумел ранить меня! Меня!!! — ААА!!! — Орал призрак танкиста, корчась в жгущих его цепях и не имея возможности ни сдохнуть от боли, ни хотя бы в обморок упасть. — Да на кой черт ты мне сдался, вонючий урод⁈ Да я тебя, мразь, сегодня первый раз в жизни вижу! Этот снаряд мы готовили для Бальтазара! Баль-та-за-раааа!!!
— ЧТО⁈ – Выпучил глаза истекающий кровью небожитель, что вероятно просто в силу своего положения отлично умел отличать ложь от правды и на окружающий мир сейчас обращающий ничтожно мало внимания. И его лучшие прислужники сейчас тоже очень дисциплинированно на отведенных им позициях пытались бдить строго вперед и в стороны, старательно не оглядываясь на раненного покровителя, которое может и не простить свидетелям лицезрение своего позора и слабости… Вот зря они так себя ведут, зря! На таких казалось бы мелочах и подыхали зачастую разного рода Великие в воспоминаниях меня-будущего. — Ты хочешь сказать, что ваша коварная засада, в которой был изуродован уничтожен мой великий неразрушимый небесный храм…
— Это который мы, считай, подчистую раздолбали? — Воспользовался передышкой в пытках старый танкист, который сохранял определенное присутствие духа даже несмотря на собственную смерть и обещанную ему вечность мучений. Видимо и в самом деле был за уничтожение подчиненной ему бронетехники и экипажей машин сильно на этого небожителя обижен…Или цеплялся за привычную на протяжении большей части жизни картину мира, а потому толком осознать грядущие перспективы толком просто не мог.
— Повержено этими вашими бесчестными пушками двое моих непобедимых верховных жрецов…
— А они, так понимаю, сегодня все-таки сдохли, раз ты так расстраиваешься? Что и даже от тел совсем-совсем ничего не осталось, а потому и воскрешать нечего?
Внезапно выпасть в нормальной поток времени и сходу засандалить молотом в мускулистую спину божественного качка было бы легко. Ну или в затылок, уж я бы допрыгнул…К сожалению это было почти также бессмысленно, как пытаться остановить злую собаку взмахом воздушного шарика. Формально оба они твердые материальные объекты, двигающие с примерно сопоставимой скоростью, да только кпд процесса окажется близок к нулю. И даже если бы я запустил свое оружие в открытую рану небожителя, а после устроил хронокатаклизм внутри его тела, вложив все силы в создании аномалии, результат бы оказался лишь чуть более серьезным, чем подрыв петарды. Да, это больно и точно усугубит его состояние, а заживать все станет и долго и мучительно по меркам богов, может даже целых часа два-три, но Дорго подобную травму переживет с вероятностью в девяносто девять процентов. Все-таки эта сволочь является пусть убогим и неполноценным, но небожителем, его воля буквально навязывает мирозданию его же власть, и чем-то не слишком значительным её не перебить. Однако и совсем уж безвыходной, как мне кажется, ситуация не являлась. Если бы Сгибающий Сталь повернул голову, то мог бы увидеть, увидеть, как лужица его натекшей на землю крови потихоньку мелеет, поскольку я намазываю её на собственные пальцы. Магию, да даже использование инвентаря, где сейчас лежали все кисти для рисования, бог мог бы и почувствовать. Аномалию во временном потоке вблизи себя вообще-то тоже, но для него это было сравнимо с жужжанием комара или писком не совсем исправного конденсатора где-нибудь в глубинах работающей электроники, намекающим на вероятность скорой поломки…Вот часто вы обращаете внимание на подобные мелочи, когда заняты делом, злы как черт, да и вообще у вас дырка в животе адски болит⁈
— Пролив более половины крови моего непобедимого святого воинства, собранного из самых рьяных, преданных и высокоуровневых верующих…
— Потери противника свыше пятидесяти процентов? Уже⁈ Ну, тогда сегодня мы видимо все-таки победили, пусть бои ещё и идут…
— Да хватит тебе перебивать меня, ничтожество! — Взъярился получивший сегодня столько увесистых плюх божок, у которого в кои-то веки болело не только чувство собственной важности. Я за столь качественное отвлечение этого ублюдка готов уже простить Давида Федотовича даже в том случае, если он готовился стать предателем, а не просто тайно приобрел и хранил боеприпас особой мощности на тот случай, если занимающая пост верховного главнокомандующего крайне подозрительная и сильная персона с ещё более подозрительными и сильными друзьями решит вдруг сбросить маску заботливого лидера и превратится в кровавого диктатора, а может и нечто куда более худшее. Я вообще готов прощать многое, когда прощаю посмертно! Хотя вот кто ему помогал, скидываясь на сей снарядик, обязательно постараюсь разузнать. Тут ведь одного человека с парой малых наград маловато будет, калибр у них не тот, чтобы Система такие подгоны смертным делала. В ход пошли десятки, а может и сотни средних или же несколько больших, какие заработать ой как непросто…– Так ты хочешь сказать, что всё это не было попыткой выманить меня на защиту лучших свои инструментов, чтобы подставить под твой выстрел⁈
— Аааа! Ты чем слушал, дятел⁈ — Даже боль от вновь раскалившихся цепей, жгущих саму его суть, не могла сломить дух старого танкиста…Во всяком случае, не так быстро, все-таки при достаточном количестве времени и концептуальной невозможности сдохнуть от пыток, рано или поздно ломаются все. Я-будущий в этом, к сожалению, убеждался не раз. Возможно потому и проникся к небожителям Бесконечной Вечной Империи такой ненавистью…И, конечно же, думал над тем, как он мог бы справиться с подобными ублюдками, используя магию времени. — Я и мои ребята готовили
