на загорелом лице. Глаза у него были того самого зеленого цвета, который присущ Баллантайнам, — словно мятный ликер в хрустальном бокале. Несмотря на короткую стрижку, выгоревшие на солнце до золотисто-медового оттенка волосы вились густыми локонами. Роланд двигался легкой, скользящей походкой, грациозный, как леопард. Обнаженные руки и ноги бугрились великолепными мышцами, доказывая превосходную физическую форму — непременное условие для вступления в отряд Баллантайна.
Двоюродный брат был старше всего на год, но его уверенные манеры заставляли Крейга чувствовать себя неуклюжим подростком. Однажды девушка, которой Крейг восхищался — обычно игравшая роль умудренной опытом и все на свете повидавшей особы, — назвала Роланда Баллантайна самым выдающимся жеребцом на выставке.
Заметив Крейга, Роланд помахал ракеткой.
— Смотрите-ка, кто пришел! — крикнул он и прошептал что-то своей партнерше.
Девушка хихикнула и посмотрела на гостя.
Внутри что-то дрогнуло — дрожь пробежала по всему телу, будто круги от упавшего в воду камня. Крейг застыл на месте, не в силах оторвать глаз от лица незнакомки. Поймав взгляд Крейга, девушка перестала смеяться, торопливо вырвалась из объятий Роланда и подошла к черте, легко постукивая мячиком. Ее порозовевшие от игры щеки загорелись еще ярче.
Он по-прежнему не мог отвести от нее глаз. Такой безупречной красоты Крейг в жизни не видел. Макушка девушки доставала Роланду до плеча, хотя тот был выше шести футов. Коротко подстриженные кудрявые волосы поблескивали на солнце, изменяя цвет с переливчато-дымного оттенка обсидиана до густо-бордового свечения красного вина в хрустальном бокале. Угловатое лицо с твердым — пожалуй, даже упрямым — подбородком смягчалось нежными губами. В широко расставленных миндалевидных глазах, казалось, пряталась легкая косинка, что придавало девушке беззащитный вид. Однако, когда она глянула на Роланда, в них блеснули хулиганские искорки.
— Давай разнесем их в пух и прах! — сказала она.
От звука ее голоса по коже Крейга побежали мурашки.
Девушка повернулась боком и, приподнявшись на носочки, высоко подбросила мячик, занося ракетку над головой. Мяч пролетел низко над сеткой и отскочил от центровой линии. Легкими шагами девушка грациозно пересекла корт, поймала отбитый мяч и, послав его в угол, бросила взгляд на Крейга.
— Очко! — крикнул тот, и голос глухо зазвенел у него в ушах.
На губах девушки появилась едва заметная довольная улыбка.
Повернувшись спиной к Крейгу, девушка слегка расставила длинные изящные ноги и нагнулась, отбивая мяч. Колени она не согнула, и на мгновение короткая юбочка приподнялась, открывая взгляду кружевные трусики, обтягивающие аккуратные твердые ягодицы, напомнившие Крейгу пару страусовых яиц, поблескивающих под солнцем пустыни Калахари.
Он торопливо опустил глаза, чувствуя себя виноватым — будто нарочно подглядывал. Голова закружилась, грудь словно тисками сжали. Крейг заставил себя не смотреть больше на корт, но сердце бешено колотилось, точно он марафон пробежал, и почему-то казалось, что вокруг говорят на иностранном языке и к тому же через неисправный передатчик: ни слова не разобрать.
Время тянулось невероятно медленно. Наконец на плечо Крейга опустилась крепкая мускулистая рука.
— Неплохо выглядишь, мальчик мой, — раздался в ушах голос Роланда.
Крейг поднял взгляд.
— Что, Роли, террористы тебя пока не поймали?
— Куда им, Малыш! — Роланд обнял кузена. — Позволь мне познакомить тебя с девушкой, которая меня любит. — Только Роланд мог произнести подобную фразу так, чтобы она прозвучала изысканно и с юмором. — Это Козя. Козя, это мой любимый двоюродный брат Крейг, знаменитый сексуальный маньяк.
— Козя? — Крейг посмотрел в непривычно раскосые глаза: они оказались не черными, а темно-синими. — Вам это имя не подходит.
— Джанни, — представилась она и протянула руку. — Джанин Карпентер.
Крейг взял худощавую теплую ладонь, взмокшую после игры, и ему не хотелось выпускать ее.
— Козя, я тебя предупреждал! — засмеялся Роланд. — Малыш, прекрати приставать к девушке и сыграй со мной партию.
— Я одет не по форме.
— Тебе всего лишь нужны теннисные туфли. Размер у нас с тобой одинаковый — я пошлю слугу за запасной парой своих.
Крейг больше года не держал в руках теннисную ракетку, и, кажется, перерыв пошел ему на пользу: никогда в жизни он так здорово не играл. Ракетка словно сама била по мячу, да так чисто и мощно, что мяч летал будто сам по себе, притягиваясь к задней линии точно к магниту. Без всякого усилия Крейг отбивал удары соперника с любой стороны корта, а потом уронил мяч так близко к сетке, что Роланд, застрявший посреди площадки, не смог до него дотянуться. Подачи Крейга ложились почти на заднюю линию, он брал мячи, за которыми обычно не стал бы бегать, затем бросился вперед и принял безупречно поданный мяч Роланда.
Крейг забыл все на свете, наслаждаясь игрой и восхитительным непривычным чувством силы и непобедимости, поэтому не заметил, что Роланд давно перестал шутить. Они поменялись площадками, и двоюродный брат сказал:
— Пять геймов вничью.
Странная интонация привлекла внимание Крейга, и впервые с начала игры он вгляделся в лицо соперника: оно уродливо побагровело и распухло; челюсти были крепко стиснуты; в зеленых глазах горел кровожадный огонь — Роланд выглядел смертельно опасным, как раненый леопард.
Переходя на другую сторону сетки, Крейг перевел взгляд на зрителей и обнаружил, что игра привлекла всеобщее внимание. Даже женщины постарше забыли про чай и подошли к корту. Тетушка Валери нервно улыбалась: она по опыту знала, что означает подобное выражение на лице сына. Мужчины сдерживали усмешки, наслаждаясь игрой не меньше Крейга: в Оксфорде Роланд входил в сборную университета по теннису, потом три года подряд удерживал титул чемпиона Матабелеленда в одиночном разряде.
Неожиданный успех привел Крейга в смятение: за двадцать девять лет жизни он ни разу не выигрывал у Роланда нив чем — даже в детских играх. Коленки внезапно ослабели, и он снова почувствовал себя долговязым, неуклюжим подростком в потертых шортах и старых теннисных туфлях на босу ногу. Крейг судорожно сглотнул, смахнул в сторону упавшую на глаза прядь и приготовился принимать подачу.
