Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
тебя по щеке и, когда я наконец заползла под одеяло, мое тело показалось мне тяжелым, теплым и расслабленным. Мочка твоего уха, идеально круглая, стояла у меня перед глазами, прежде чем я закрыла их, чтобы заснуть.
А теперь проклятая тропинка в Рэвбакку может зарасти навсегда.
Кора
Через завесу плотного воздуха
День клонится к вечеру, по-прежнему жарко, и Бриккен устала. Сдержанная паника. Она измотана, но бояться приходится мне. Чувствую себя, как дыра на чулке. Наверное, в этом и есть главная проблема. Я должна избегать ее взгляда, оставив все, как есть. Не ворошить пыль и вопросы, особенно учитывая, что на похороны приедет Бу. Сжаться и посереть, не показывая, что я – кукушонок, пробравшийся в чужое гнездо и вытолкнувший остальных его обитателей. Гул их голосов, когда все начиналось – все это существовало отдельно от того, что объединяло нас с Руаром, они не имели к нам никакого отношения, и я не обращала на них внимания… По крайней мере, не особо. Помню, я улыбалась совершенно по-новому, если я видела его по утру, стоящего на пороге кухни, только что проснувшегося, босого, с обнаженным торсом. Даже не глядя, я знала, что его руки с годами ослабели, волосы на груди поседели. Когда он улыбался мне, я начинала дышать чаще.
Мы редко занимались сексом – только когда других не было дома. Бу находился где угодно, только не рядом с нами, но Бриккен и Даг крались вдоль стен и смотрели на меня. Мои дни напоминали бревна. Иногда проплывали мимо тихо и спокойно, мимо меня и пакета с мюсли, скользили по поверхности мимо камней и отмелей. Но потом их бросало волнами в реки, озера и водопады – но редко, лишь когда дом оставался в нашем распоряжении. Я ложилась и ждала, а он приходил ко мне – так все было, как мне кажется. Потом я расправляла простыни ладонями, но мне не удавалось убрать все складки, как бы я ни тянула за края. Когда Даг возвращался домой, я крепко сжимала оставшуюся подушку с попугаем и лежала в кровати так неподвижно, что тело затекало, пытаясь скрыть, что не сплю.
Когда остальные были в доме, Руар принадлежал мне на расстоянии. В лесу же я знала – на что бы ни упал мой взгляд, все это принадлежит ему. Искренность вокруг меня в сыром воздухе. Он был мой. Только когда он не мог меня услышать, я решалась об этом подумать. Когда я знала, что он идет вечером домой, я ждала его снаружи в темноте, грудь сдавливало, воздуха не хватало, я не сводила глаз с опушки и калитки. Часто я прижималась лбом к его лбу у дровяного сарая. Иногда он дышал так близко к моему лицу, что я ощущала тепло его дыхания.
– Только теперь я живу!
Я шептала эти слова в его губы, но на самом деле слова были не нужны.
Однажды Даг заметил нас, когда мы так стояли, но никак не отреагировал. Руар долго смотрел ему вслед.
– Он всегда такой был, Даг.
Слово в слово как я сама подумала.
Похоже, никто ничего не замечал, они никогда не показывали никаких признаков. Подозреваю, Бриккен решила не видеть. Но Даг что-то почуял. Как в тот раз, когда я встретила его в лесу, возвращаясь домой с совком для сбора ягод. Пахло сыростью и лесом, Даг стоял у ближайшего грибного места, но, похоже, пришел туда не затем, чтобы собирать лисички. У него и корзины не было, просто стоял, безвольно опустив руки, и смотрел вверх на кроны деревьев. Ощущал запах грибов и хотел остаться в нем? Нет, тут было что-то другое. Он массировал лоб – вероятно, какая-то мысль болела внутри. Присутствовала ли я в той мысли? Этот человек, стоявший там – однажды поджидал меня на пастбище. «Мы с тобой будем вместе» – сказал он мне тогда. Теперь я увидела, что он заметил меня. Я не шевелилась, ждала, что он подойдет сам, станет больше, отчетливее. Но он стоял неподвижно, я видела его лицо в профиль. Он специально отвернулся от меня? И вот он удалился, по-прежнему с повисшими руками, волоча ногами по ягодным кустикам. Его очертания расплывались, и вскоре он совсем исчез из виду. Этот лес и этот дом – мои самые прекрасные места и мое наказание. Слезы застилали мне глаза, когда я двинулась к дому.
Придя домой в тот вечер, Даг стащил с себя куртку, и ни один из нас не упомянул о том, что произошло в лесу. Может быть, ничего и не произошло. Но в ту ночь… Буря в голове, руки, обхватившие колени. Я чувствовала себя такой маленькой под этим небом. Потом руки Дага, обнимающие меня – я оттолкнула их, но они вернулись, не желая сдаваться. Борьба втихомолку, чтобы Бу ничего не услышал, и в конце концов он кончил мне на бедро, я вытерла его сперму, он отвернулся и, кажется, заснул. Чернота за окном. Шведские сезоны – вечный день и вечная ночь. Черное на черном. Даже на трассе чуть в стороне от нас почти никогда не проезжают машины.
Все-таки получалось как-то жить и с заткнутым ртом. Я ходила крадучись, проделывала хитрые маневры. Обходила жителей дома, использовала каждый удобный случай. Но однажды удобные случаи кончились. Я точно знаю, когда это произошло: когда Бу догнал меня по росту. Помню до малейших деталей. Даг работал где-то на выезде, Бриккен уехала на выходные навестить свою приемную сестру, а Бу был за что-то обижен на меня и опоздал к ужину. К тому моменту он стал упрямым подростком, потребовал, чтобы ему показали его кольцо, то самое, с норвежской гравировкой внутри, но его не оказалось там, где оно обычно лежало, и он обиделся на меня, что я не помогла ему искать. В тот день мы остались вдовоем, я и Руар, он в саду, а я в кухне. Некоторое время мы ждали, но, поскольку Бу не появлялся, мы стали ужинать. Я решила разыскать его потом и помочь ему рыться в ящиках в поисках кольца. На тарелку Руара я положила кусок хорошо прожаренной свинины, а потом тушеную морковку, и мы улыбнулись друг другу через кухонный стол. Его колени касались моих. Он размочил в соусе хлеб и выскреб тарелку дочиста. Когда я убрала со стола, мы поднялись наверх. Запах пота и готовившейся еды. Я разлеглась на всю ширину
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
