id="id265">
265
С. 92. «И в жар, и в зной, и в час ночной она повсюду». — См. комм, к с. 42.
266
…при свете утренней авроры… — Возможно, измененная цитата из второй части «Демона» М. Ю. Лермонтова: «На север видны были горы. / При блеске утренней Авроры, / Когда синеющий дымок / Курится в глубине долины, / И, обращаясь на восток, / Зовут к молитве муэцины…».
267
С. 93. …воображаемый разговор с Федором… перевернулся на другой бок и отправился по небывалым лугам… — Случай двойной повествовательной рамки: сначала Сергей воображает разговор с Федором, потом — сон Федора, который тот видит после воображаемого разговора.
268
С. 94. Так вот отчего это нелепое вчерашнее беспокойство… Дело ясное. — Сергей знает, что пространство железорудных разработок расширяется, захватывая крестьянские участки (с. 76), и опасается, что Федору могут начать мстить: Бросьте, Сережа, что может мне угрожать? (с. 78; как часто бывает в романе, реплика Сергея, на которую отвечает Федор, вынесена за пределы текста). Одновременно он замечает, что Федор вместе с Федором-рабочим что-то замышляют: Оба Федора зашептались в углу… Что за тайны у вас, Федор? (с. 81–82). Не зная, как понимать происходящее, Сергей интерпретирует его с точки зрения классовой борьбы в деревне: кулаки, попы, бывшие дворяне противятся социалистическим преобразованиям и хотят устранить виновника всех бед — Федора (ср. в другом месте:.. а вы красный инженер. Деревня здесь, разумеется, кулацкая. Следовательно, вы убиты, Федор, с. 100). В каком-то смысле в романе сосуществуют два сюжета: первый — зловещая фантазия о кулацком заговоре и убийстве, разыгрывающаяся в воображении Сергея; второй — едва ли не водевильная нравоучительная история о неверной жене, Леокадии, и ее незадачливом любовнике, кооператоре. Второй истории посредством включения в нее темы дефицитных продуктов придается советский колорит. Любопытно, что Сергей, своей обмолвкой отчасти запустивший второй сюжет (см. комм, к с. 36), так до конца и не понимает, что произошло в эти три дня в Мирандине, оставаясь в плену своих фантазий: Почему это кооператор куда-то пропал? Почему такая тишина в Леокадином доме?.. Мне нужно все это выяснить, ведь наутро я, увы, уеду (с. 117). В целом победа второго сюжета над первым (мрачные фантазии Сергея не реализуются, даже зловещий Мотенька так и не появляется ни разу вне воображения Сергея) соответствует жизнерадостной атмосфере романа и. пожалуй, отчасти объясняет его подзаголовок: «Советская пастораль».
269
Сквозь прорехи в полу балкона Сергей видел землю… — Здесь начинается первая и самая пространная (до начала главы 22-й) фантазия Сергея об убийстве Федора кулаками, непосредственным триггером которой стала прозвучавшая чуть выше реплика: Спит как убитый… Фантазия содержит, помимо прочего, множество отсылок к предыдущим местам романа…. выпить стакан воды с тремя ложками сахару — см. с. 15. Леокадия говорим: кулаччйо, дураччйо — см. с. 46. Уже нельзя будет споткнуться о сучковатый корень… — см. с. 93. И как тогда, когда он был усыплен мараскином… — см. с. 93. …как у пчел, виденных Сергеем в улье — см. с. 44. походкой «неприкаянного ангела»… о преферансе… — см. с. 45–46… Мотенька, напудренный «Джиокондой»… и отправился в Тулу продавать гимны — см. с. 27. Кулачье скупило все мыло… — см. с. 14. …крестьянину, жаловавшемуся на потраву… — см. с. 78. …позабыв о собаках, грозных для него — см. с. 15. …«с ветерком» — «ветерочек чуть-чуть дышит»… — см. с. 12 и с. 10. Чуть-чуть, муть, на одиннадцатой пути… — см. с. 12–13… Малая, Полярная звезда — там Петергоф — см. с. 38… тот самый, кому Дамка ногу отъела… — см. с. 64.
270
…десятник, как обычно, позабыл прикрыть ее щитком. — Позже Федор будет жаловаться на это Сергею (с. 100).
271
Лежа ничком, Сергей зубами ощутил бы… — Похоже, в голове Сергея смешиваются одновременно две фантазии: об убийстве Федора и о том, как он, споткнувшись о корень дерева (ср. чуть выше: Уже нельзя будет споткнуться о сучковатый корень…) и упав на землю, воображает убийство Федора (ср. ниже:… вставайте. Что вы целуете эту землю…).
272
…пытаясь, как тогда в лесу, крикнуть: —Ау, пишущая машинка… — Подобного эпизода в книге нет. Возможно, это отсылка к существовавшей только в диалоге Сергея и Леокадии сцене ее пения в лесу (см. комм, к с. 61). Очевидно, Федор называет Сергея пишущей машинкой из-за его профессии:…я единственная пишбарышня мужского пола и служу в конторе петергофских дворцов-музеев (с. 50).
273
С. 95. …теплый волосистый труп. — Фантазия Сергея развивается: вместо трупа Федора в дудке оказывается труп жеребенка.
274
«Что за чепуха, однако, у меня в голове…» — Сергей ненадолго возвращается из фантазии в реальность.
275
«Новы Барысау, фабрыка Дамьяна Беднава». — Здесь автор, сознательно или нет, соединил две разные спичечные фабрики. Одна — в белорусском Борисове, до 1929 года носившая название «Чырвоная Бярэзша», а после — «Пралетарская перамога»; надписи на спичечных коробках этой фабрики действительно делались в том числе на белорусском языке. Другая — в деревне Чернево Ленинградской области, носившая имя Демьяна Бедного. Отметим также, что белорусская орфография здесь не вполне достоверна: по-белорусски правильно «Новы Барысау» и «Дзям’яна Беднага».
276
…летучая мышь — Fledermaus… — Одновременно фонарь с керосиновой лампой, получивший свое название от немецкой фирмы-изготовителя Fledermaus, и оперетта Иоганна Штрауса — сына (1874). Ср. у Берзина: «Шли с фонарями „Летучая мышь“» (Берзин. С. 148).
277
С. 96. …прямо в голубой Дунай. — Отсылка к знаменитому вальсу Штрауса-сына «На прекрасном голубом Дунае».
278
…вальс Du und du… frische Blutpolka… — Соответственно вальс Штрауса-сына «Ты и ты» и его же полька «Легкая кровь» (правильно: Leicbtes Blut).
279
…кто дирижировал зимой в Филармонии… — Вероятно, имеется в виду дири-жер Мюнхенской оперы Г. Кнаппертсбуш (1888–1965), приезжавший с гастролями в Ленинград в начале 1929 года. Концерты состоялись в ленинградской госфилармонии 2, 5, 9, 11, и 13 января (см. комм. С. В. Шумихина к дневниковой записи М.А. Кузмина от 2 января в-Кузмин-1. С. 111), в последние три вечера оркестр исполнял
