А я… я так боялась всего этого. Я так боялась, что ты скоро устанешь, начнешь мною тяготиться. Но ведь ты же, Круз, поклялся…
Сантана остановилась.
— Сантана, я так говорил, потому что был твердо в этом убежден. Верил в то, что говорил.
— Я знала, я предчувствовала… И если бы я тогда поверила только себе, то сейчас мне не пришлось бы испытывать страшную боль. Круз, ты не представляешь, как больно, как болит мое сердце, как тяжело у меня на душе. Ты не можешь себе представить, что там творится. Я убедила себя, что тебе будет хорошо со мной и с Брэн–доном. Боже, как я ошибалась… Я внушила себе, что твоя любовь к Иден, не будет меня ранить, что она йе сможет причинить мне боль. Но она ранит и причиняет мне страшную нестерпимую боль. Ты слышишь меня, Круз?
Глаза Сантаны сверкали, ее лицо порозовело. Она смотрела на мужа, ожидая от него ответа. И Круз не выдержал этих слов. Он почувствовал, как больно и плохо Сантане, он первый сделал шаг навстречу, прижал ее к себе и стал гладить по спине.
Сантана стояла неподвижно, но потом вдруг как будто бы потеплела, сделалась мягче и прижалась к груди Круза.
Круз понимал — не любовь руководит им, это самая обыкновенная жалость, он жалеет женщину, которая из‑за него так сильно страдает.
"Ничего, может я вновь смогу ее полюбить", — думал он, совершенно не веря в это.
— Прости меня, Сантана, — проговорил он, — поверь, я не хотел делать тебе больно, я не хотел причинить тебе ни капельки боли.
— Я знаю, Круз, — прошептала в ответ Сантана, — я знаю и чувствую это, но поверь, мне от этого нисколько не легче, а еще горше, еще больнее. И мне кажется, сейчас единственно правильным будет отпустить тебя.
Круз от этих слов сам отшатнулся от Сантаны. Он хотел заглянуть ей в глаза. Но женщина смотрела в сторону.
— Наверное, я был не в своем уме, когда уговаривал тебя выйти за меня замуж, — произнес Круз.
Сантана вздрогнула, она не знала, что ответить. А Круз продолжил, стараясь говорить как можно менее бесстрастно:
— Ты в самом деле хочешь развода?
— Нет, Круз, нет. Я не хочу, наш брак надо сохранить, его надо сохранить ради Брэндона, ради ребенка. Господи! Да кого же я обманываю, — как бы опомнившись, выкрикнула Сантана, — кого, кого я пытаюсь обмануть? Наш брак нужно сохранить не только ради Брэндона, но и ради меня. Слышишь, Круз, ради меня.
Сантана смотрела прямо в глаза Крузу. Она напоминала маленького пса, который смотрит в глаза хозяину, от которого зависит его судьба.
— Я люблю тебя. Ты слышишь, Круз, я люблю тебя. Я знаю, что была очень плохой женой, плохой. Я злилась на тебя. Возможно, ты не дал мне того, что мне было так нужно, так необходимо. Я знаю, я была не лучшей женой… — Сантана осеклась.
Она несколько мгновений молчала, испытующе глядя на Круза, потом произнесла:
— Круз, давай попробуем еще раз. Давай попытаемся вновь, может быть, счастье нам все‑таки улыбнется. Возможно, все сложится по–иному. И будет хорошо. Я постараюсь сделать все, что будет зависеть от меня, — голос Сантаны дрожал.
Она дышала тяжело, как рыба, выброшенная на сушу — так судорожно открывался и закрывался ее рот.
— Прости меня, Круз, прости, — выдавила из себя Сантана.
Круз молчал.
— Скажи, ты дашь мне шанс, последний шанс? Я хочу попытаться все изменить, я хочу, чтобы у нас все стало по–другому и мы были счастливы. Пожалуйста, Круз, я тебя очень прошу.
Круз не знал, что ответить. Он молча смотрел на Сантану и чувствовал, как его сердце переполняет жалость. Это была не любовь — всего лишь жалость, но Круз пытался убедить себя, что он любит Сантану, что она ему очень дорога и без нее он не может жить.
В "Ориент Экспресс" уже давно не было посетителей, ушел даже бармен. Все стулья — перевернуты и поставлены на столы, полы подметены, грязная посуда убрана.
В этой густой тишине у стойки бара сидела Иден и смотрела на молчащий черный телефон. Она нервно потирала ладони, с хрустом заламывала пальцы. Она ждала звонка, все еще надеясь — Круз не выдержит и позвонит ей, наберет цифры и она услышит любимый голос.
Управляющий "Ориент Экспресс" неспеша подошел к Иден и остановился в нескольких шагах.
— Я уже готов, мисс Кэпвелл. Моя машина стоит внизу. Вас подождать?
— Нет, нет, можете идти, — вежливо улыбнулась Иден, — я сама закрою. Я еще немного посижу.
— С вами все в порядке? — поинтересовался управляющий.
— Да, со мной все отлично, — Иден рассеянно улыбнулась, — поверьте, отлично.
Управляющий еще несколько мгновений смотрел на нее, потом вежливо склонил голову.
— Спокойной ночи, мисс Кэпвелл. Я, с вашего разрешения, удаляюсь.
— Пожалуйста. Спокойной ночи, — Иден проводила мужчину взглядом.
Ночное дежурство Мэри продолжалось. Она расхаживала по своему кабинету, нервно заламывая руки. Вдруг дверь со скрипом отъехала в сторону и в кабинет медленно втиснулся Мейсон. Его элегантный галстук болтался на боку, ворот белоснежной рубахи был расстегнут, волосы растрепаны.
— Ты еще здесь? — с порога спросил он, увидев Мэри
Мейсон, — Мэри бросилась к нему, — я тебя давно жду. Нам с тобой надо поговорить. Мейсон закрыл дверь.
— Мэри, разговор недорого стоит, — растягивая слова произнес он, — это самая дешевая вещь на свете Говори и ты победишь инфляцию.
Мейсон подошел к окну. Мэри смотрела на него, не зная, чего ей ожидать.
— Послушай, Мейсон, неужели ты не хочешь, чтобы я тебе все объяснила?
— А что? Что можно объяснить, Мэри? Неужели ты думаешь, слова могут что‑то изменить? Мейсон слегка повернул голову и бросил на Мэри короткий взгляд. — Про мед и про пчелок я все знаю. А кровавые подробности…
Мейсон пожал плечами.
— Перестань! — выкрикнула Мэри.
— Что ж, про ложь я тоже кое‑что знаю. У Кэпвеллов в этом деле богатые традиции.
— Мейсон, — Мэри тяжело вздохнула и прижала руки к груди, — Мейсон, я должна, обязана все тебе сказать, все объяснить.
— Я знаю Мэри, ты беременна нашим ребенком твоим, моим и Марка, — Мейсон опустил голову.
— Нет, Мейсон, нет!
— Извини, я совсем забыл, ведь ты была
