Человек, который любил детей - Кристина Стед

овощи и под предлогом подготовки к урокам убегала наверх и закрывалась в своей комнате, где садилась писать стихотворение или сцену к следующему дню. Она взяла себе за правило не приходить в школу без нового стихотворения или сцены (в пьесе), посвященных мисс Эйден. Лина, Эди и (вскоре) даже Клэр ждали ее у ворот школы и со смехом, отнюдь не саркастичным, спрашивали:

– Принесла новый сонет?

Луи замыслила грандиозный проект – Эйденовский цикл, который должен был состоять из стихотворных обращений к мисс Эйден во всех формах и размерах, какие только существуют в англоязычной поэзии. По ее задумке, часть Эйденовского цикла должны представлять «Сонеты», посвященные той единственной, кому эти сонеты обязаны своим появлением,– мисс Эйден, и в них будет воспеваться лишь один короткий этап ее жизни. В старшей школе нашлась лишь одна ученица, столь фанатично преданная мисс Эйден, и таким образом Луи возглавила всю ее королевскую рать. Клэр была больше расположена к мисс Белмор и даже сочинила в ее честь один сонет (комический), но она склоняла голову перед восторженностью Луи, которая, собственно говоря, и завоевала ее расположение именно силой своих чувств. Правда, в скором времени Клэр опять видели в компании прежней подруги: она либо болтала с ней, либо лежала на скамейке – принимала солнечные ванны, накрыв лицо драной соломенной шляпой. А с Луи она обычно вела долгие беседы на серьезные темы, пытаясь сделать из нее социалистку и настойчиво предлагая прочесть трактат «Прогресс и бедность»[127], но в настоящий момент все остальные увлечения мало интересовали Луи. В школе, стоило ей увидеть на извилистой дорожке красное пальто, как ее охватывала бурная радость – торжество любви. Дома у Луи было много обязанностей, но все свободное от домашних дел время она заучивала свои пьесы и писала Эйденовский цикл. Луи понимала, что сочинение столь большого произведения – огромный труд, но от затеи своей не отказывалась. Она начала учить наизусть «Потерянный рай»[128]. Зачем? Луи и сама толком не знала. Ей казалось, что это эффектный способ воздать должное мисс Эйден.

Сэм и Хенни возмущались, что девочке-подростку задают так много уроков. Должно быть, учителя с ума посходили, считали они, постоянно грозясь написать в школу. А потом Сэм решил, что Луи должна делать уроки в столовой, на виду у всех, – чтоб меньше предавалась грезам и научилась концентрировать внимание. Ибо если человек способен заниматься умственной деятельностью, когда вокруг стоит несусветный шум, значит, он может работать в любых условиях. Таково было его твердое убеждение. Более того, когда все остальные отправлялись спать, Сэм, которому не терпелось высказать свои умозрительные заключения и пастырские наставления, все пытался выманить Луи из комнаты и завязать с ней беседу. Следуя дурному примеру старшей сестры, Эрнест тоже отдалился от отца, и Сэм чувствовал, что должен подчинить себе Луи. Теперь или никогда. Ведь на кону стоял его непререкаемый авторитет.

Дети скоро прознали про мисс Эйден и пытались дразнить Луи, высмеивая ее за любовь к учительнице. Но она была настроена очень серьезно, горела энтузиазмом и могла часами декламировать им свои творения. Дети слушали с жадностью, задрав к ней свои розовощекие лица, в которых светилось неиссякаемое любопытство. Потом Луи читала им отрывки из своей пьесы по ролям, объясняя, как это должно исполняться на театральной сцене, и пыталась вовлечь их в игру. Нередко Сэм неожиданно подкрадывался к этому зеленому театру в глубине сада и, стоя в стороне, с удивлением наблюдал за дочерью. В такие минуты он чувствовал себя посрамленным, и Луи, видя смятение в его лице, наносила ему словесный удар или награждала взглядом, который красноречивее всяких слов говорил: «Победа за мной. Балом правлю я».

4. Клэр

Если мисс Розалинду Эйден Луи обожествляла, то Клэр была ее alter ego. Клэр славилась на всю школу: ученики постарше считали ее чокнутой, те, что помладше, недоумевали, кто такая эта шумная крикливая девочка в грязных лохмотьях. Войдя в школьные ворота без шляпы (та в конце концов истлела), она срывала с себя истрепанное пальто и, показывая всем рваную подкладку с расползающимися швами, начинала продавать его: с улыбкой наклонялась, заботливо разглаживала лопнувшие швы, превознося элегантность своего пальто и предлагая купить его за доллар, пятьдесят центов, десять центов – в общем, устраивала настоящий аукцион. Как-то одна из школьниц помладше согласилась купить ее пальто за десять центов, и Клэр его продала, сунула в карман десять центов, а взять пальто назад наотрез отказалась: оно ушло с молотка, и она с ним расстанется, это будет честно и справедливо, заявила эта трагическая муза. Домой Клэр поплелась без пальто, а жила она на Компромайз-стрит в Аннаполисе, и тот ноябрьский день выдался серым, пасмурным, дул пронизывающий влажный ветер, вот-вот мог посыпать снег. На следующий день Клэр явилась в школу в мужском пальто, которое одолжил ей пожилой сосед. Она сама пришла к нему и позаимствовала пальто на время, пока старик не велит его вернуть. На глазах у половины школы Клэр вывернула карманы, обнаружив в них кусок веревки, билеты и сопливый носовой платок, который брезгливо отшвырнула в сторону. Извлекая на свет находки, она без всякого стеснения забавлялась, приговаривая:

– О, смотри-ка – веревка. Пригодится повеситься. Правда, для моей шеи кусок маловат. Он как-то об этом не подумал! А карманы… Где карман?! Уфф! Коленку нащупала. У меня в кармане коленка. А кто сказал, что тут есть карманы? Смотрите, один воздух. Подкладка из воздуха. Теперь это шик. Последний писк моды. Сейчас многие предпочитают носить одежду с подкладкой не из шелка, а из воздуха. Кому нужен матросский костюм с накладками и галунами? Лучшая часть человечества носит пальто, полностью сшитое из воздуха. Костюм из кожи, украшения из волос, пальто из воздуха!

Потом, решив, что пальто – хоть из воздуха, хоть еще из чего-то – ей не нравится, она шла прочь. Луи обычно наблюдала за Клэр из задних рядов толпы, наблюдала с улыбкой, но недовольно, иногда с суровым выражением на лице. Когда та заканчивала свое представление, она брала ее за руку, восклицая:

– Клэр, Клэр!

– Чего тебе, Луи?

– Клэр… – Луи знала, что Клэр вела себя подобным образом, когда ее бедность особенно бросалась в глаза. В школе ни для кого не было секретом, что она живет в беспросветной нищете. Родилась Клэр в благополучной семье, но после смерти родителей ее отдали на воспитание тете, чопорной старой деве, а та была бедна как церковная мышь.