Натан. Ты, наш защитник, бросил нас на произвол судьбы, у тебя не хватило духу сказать Карине, что ты ее больше не любишь. А Карина, если б ты знал, до какой степени я ее ненавижу! Ты негодяй, Натан. Свернувшаяся в моей груди змейка – кобра, она раздувает капюшон и плюется ядом тебе в лицо.
Каждый вечер, вот уже две недели, моя старшая сестра читает нам новую сказку в своей комнате, Дани все чаще ночует у нас, он теперь живет в нашем лагере почти всегда. Лоранс требует, чтобы мы были чистыми, приняли душ, помыли за ушами, почистили зубы, надели пижамы, а Зверюга вел себя тихо и был послушным как плюшевая собачка.
Она читает истории, в которых любовь побеждает всё, в которых мужчины совершают подвиги, дети находятся под защитой и старшие сестры лучше всех. Злодеи живут далеко, а когда пытаются приблизиться, мы поднимаемся и даем им отпор. Я ношу солдатский берет, а Дани даю фуражку с вышитым бобром. Матильда улыбается во все свои маленькие зубки, лепечет и слюнявит нас поцелуями. Кстати, я только что послал папе ее новую фотографию, эти снимки папа хранит в нагрудном кармане как талисман.
С тех пор как я рассказала о Карине, Джейми иногда берет меня за руку, когда мы гуляем, и здесь, дома, тоже, когда смотрим новости по телевизору. Он утешает меня, успокаивает. Он видит мою силу и видит мою слабость. Я рассказала ему про гнев. Он видит меня всю. Без него не знаю, как бы я выдержала. Джейми – лучший друг, какого только можно себе представить. И замечательный старший брат для двух мальчишек.
Сегодня вечером у нас праздник. Сначала мы все собрались в комнате Лоранс и написали длинный мейл папе на ее ноуте. Я рассказал ему про школу дрессировки. С сегодняшнего утра Зверюга больше не носит намордник. Инструктор доволен нами обоими, он сказал, что, если я буду бегать с моей собакой каждый день, чтобы она выплескивала избыток энергии, и приучу ее к повиновению, она всегда будет спокойна.
Еще мы послали папе фотки Матильды и общий снимок, где мы гримасничаем. Мы с Лоранс думаем, что надо постоянно писать ему. Даже если он не отвечает.
Потом мы с моей старшей сестрой сварили макароны, достали из холодильника литр клюквенного сока и расселись на ковре в гостиной перед телевизором. Даже Джейми сегодня вечером остался с нами. У Лоранс блестят глаза.
– А она ничего для девчонки, твоя сестра, – шепнул мне Дани.
– Она моя сестра по оружию, – ответил я.
Сегодня вечером, когда я варила макароны на всю семью и пригласила Джейми поужинать с нами, он пришел ко мне на кухню.
– Я закончил уроки с мальчиками. Тебе нужна помощь, Лоранс?
– М-м-м, нет. Разве что ты захочешь посмотреть, как кипят макароны, пока я натру сыр?
– Почему бы нет? Я обожаю смотреть, как кипят макароны. Это очень увлекательное зрелище.
Я улыбнулась, он тоже. Нам было хорошо. Люка и Дани в гостиной были полностью поглощены телевизором. И вот тогда он положил руку мне на затылок. Очень нежно. Его ладонь обожгла. Я продолжала тереть сыр. Задышала часто, в глазах помутилось. Я прошептала как идиотка:
– По-твоему, достаточно?
Он взял у меня из рук терку, положил ее на стойку, я повернулась к нему, и… он поцеловал меня в губы. Его язык соприкоснулся с моим, я обмякла, мурашки побежали по всему телу до корней волос. Я оперлась о него, чтобы не упасть. Его руки обняли меня. Ох! Это было так приятно!
– Макароны готовы? – крикнул Люка.
– Сейчас, – ответила я сдавленным голосом.
Вот что случилось сегодня вечером, и я не могу уснуть. Мне страшно, Натан. Это было слишком хорошо. Мне так хотелось растаять в его руках и ни о чем другом больше не думать. Почти у всех моих бывших подружек есть парни, иногда даже не один. Бывает, это длится несколько дней, а потом они их меняют. Экспериментируют, наверное. Но я боюсь, забывшись в его больших руках, всё забыть, исчезнуть. Выйти из игры, понимаешь?
Я думаю, что должна беречь силы для мелких и сохранить остаток энергии, чтобы не провалить совсем мой учебный год.
Натан, помоги мне. Я должна закончить то, что начала.
Возвращение
Сегодня ночью мне приснился Джейми. Он нес меня на руках, и ничего больше не имело значения, кроме, может быть, желания долгого поцелуя. Внезапно я поняла, что он хочет от меня ребенка. Хочет очень сильно. Я побежала от него по узкой каменистой дороге и закричала: «Я не готова, нет, нет!» Он догнал меня, я чувствовала его дыхание на шее, он хотел меня обнять, я вырывалась, внезапно вокруг нас стали взрываться бомбы, и я поняла, что, если не рожу ему ребенка, он умрет.
Я проснулась в слезах. Я не поняла этого сна, никогда мы с ним не говорили о ребенке, да и вообще, Джейми согласился не целовать меня до твоего возвращения. Но ни днем больше.
Не так уж неприятно это ожидание. И это желание прикосновений, поцелуев и долгих ласк всегда витает между нами, как обещание счастья.
Время наконец сдвинулось. Солнце задерживается чуть дольше с каждым днем, снег почти весь растаял, и выросли подснежники. Я бегаю со Зверюгой утром и вечером. Я беру с собой фрисби и, когда не могу больше бежать, останавливаюсь и запускаю его как можно дальше. Зверюга летит стрелой, хватает его зубами, бежит обратно ко мне, тормозит в последнюю минуту. «Дай!» – и мой пес кладет его к моим ногам. «Сидеть!» – и он не двигается.
Матильда прибавляет каждый день по новому слову к своему словарному запасу. Она семенит по всему дому, а когда падает, Зверюга тихонько подталкивает ее мордой. Давай-ка! Вставай!
Я знаю, что мама плачет одна в своей комнате. Как папа тогда, во время отпуска. Я не знаю, как к ней подойти. И не знаю, хочу ли я подходить.
В школе дела налаживаются. Директор даже позвонил сказать, что мои оценки стали лучше, и Лоранс очень вежливо поблагодарила его. Потом она так радовалась, что поцеловала меня, пожалуй, слишком крепко на мой вкус. И правда, Джейми не отстает от меня с домашкой. Дани уверен, что Джейми влюблен в мою старшую сестру и помогает нам с уроками просто для того, чтобы бывать
