потеряетесь в этой жизни…
К тому же уверяют, что все убийства были инсценированы. И в несчастьях никто не виноват, осуществляются — по техническим причинам, а технические причины всегда — самые совершенные. Такова же и — репродуктивная функция.
Наконец, не дойдут, как весело шататься по потолку собственного дома, перелетая через костер люстры и нервно подскакивая над вскипающим волнорезом притолоки на ровном месте… бродить по комнатам с глубоким настольным зеркалом, обратив его вверх, включив в этот щит Персея — приближенную к снежной площадь и деликатные закоулки — с отуманившейся плиткой, то — посеребренные курящимся в очаге жарким… Двойные и тройные знаки — водяные свидетельства о жизни там, вверху… подтверждения о великом потопе: цитаты, реминисценции… И подробные гипсовые арабески, и перетекающие тени, провода, веревки, канаты… радуги, сердолик и яспис, престолы…
IIIXX. Постные вопросы
17. Вы не хотите внедрить ваш микрофон в салат, убрать им оливье?
19. Значит, боевитый юноша с подписью на щеке — сабли, когтя, ногтя… он будет нести микрофон на удочке и ловить хвалы и благодарения, когда мы развяжем убыточную пьеску вилок и ложей «Малый юбилейный обед»?
20. Начнем солировать народными инструментами и повествовать об отце-лауреате Теодоро Великолепном — на обложенном языке…
23. Я бы снял полдлины закатанных в их рукав экспромтов — на пустую кассету… Бон суар, Кира Львовна.
25. Хотя ваш наряженный в мех микрофон — типичнее для тупой лапы зверя… Вы покрасились, Кирочка Львовна? Просто ваш цвет!
26. А тут и вы, mon ami…
27. Оставив всех прочих далеко впереди себя и — с параллельного кинопроизводства. Но ассистент был наставлен — о пленке, и какой свет и шнапс…
29. Вы не могли бы давать нам команды: сушить ложки?
31. И что заснимем в открывшемся павильоне? Лауреата в фазе — скорее нет, чем да… уже ни петь, ни свистеть, ни рисовать? А также радушных людоедок, кто обедают не жующимся, как грифон, лауреатом… Как плотна их фактура — и как скудна кормовая база…
33. Тсс, mon ami, разве они так стары, как преследующие людей события? И вы же не попутаете торжество — с просветленным розыгрышем на ваш «Аррифлекс»… на ваш заношенный «Конвас» с таким же приводом…
34. И не наши локти достойны встать мачтовой рощей — меж тарелок с его славой… не нам пригубить лауреата…
36. Слушайте, конечно, мы выступим единой платформой, но можно, я расскажу тот вечер — тридцать восьмого года? Представьте, в доме где-то спрятана тревога, возможно — в мебели, что ходит с ноги на ногу и пускает — не петуха, но цикаду… и эти ящики-единороги, которые только на сквозняке и минуешь… или в бинтах на подоконнике — от обмочившейся полувесны, капли — в подвешенную жестянку, как срывающиеся минуты… слышишь, как будто все уходит… или мелкие камни в нищую руку… Почти ночь, и папа все не возвращается, но поскольку за завтраком он меня отшлепал за невиннейшую ложь, я на папу сердита и не хочу, чтобы он пришел… И вдруг так поздно вместо папы — чудесный молодой человек, а в руке он держал перчатки, я доросла как раз до его перчаток. И каждая крага так густо начинена — золотой, теплой овечьей шерстью! Кажется, и рука не зайдет… так густо! Как кулек тыквенных семечек…
37. Как ясли с чудным агнцем.
40. Кирочка Львовна, а кто будет бомбардировать нас вопросами, вы?
41. Или кожаная дева, узурпировавшая вашу тень? Кто-то велел ее локонам: на первый-второй рассчитайсь… первые — сирень, вторые — роза, и вся — разрыв, в чьем саду осесть… Когда я смотрю ее волосы, у меня печень идет из берегов.
43. Нет, нет, мой автор. Автор сценария…
44. Значит — она, а не сама жизнь?
48. Кстати, mon ami, хорошо вам на шаг подпустить себя к тому, что снимаете… поскольку сценарий: вы не видели, не слышали, не ощупывали…
49. Может быть, автора… писучую нежнодеву, при сжатии — драматический писк… Не близкий мне — на другой картине. Но когда бегут: у Киры Львовны срочный синхрон, а оператор — то ли взял на таран встречную полосу, то ли — в тифозном бараке… Для вас — хоть из митинга в поддержку смертной казни.
52. Этот большой отец и три возлюбленных дочери его — искусственное образование. Все — приемные. Преподают. Раз — рисование, два — музыку и пение, а три…
53. Какие птички! Преподают птичье пение и рисунок птичьей лапкой?
57. А теперь вы тянетесь с микрофоном ко мне на грудь? Хотите воссоздать у нас интерьер НКВД, чтобы на всем произросли уши?
58. Чтобы вы могли любезничать со всяким предметом: многоуважаемым столом, радиатором и буфетом… Чтоб вам не было так одиноко.
60. Какая разница, приемные или извергнул из собственных чресл, все — в таких временах, где уже никто не волнуется… Но вы встали на третьей старухе, что — третья?
61. Проблемы новорожденных, mon ami, решаются по мере выхода детей… по их приросте. Вот вырастет в дверях третья…
63. Он что, искал их по детприемникам? Или сами пришли к нему на прием?
64. Вот где зарыт Шекспир! Он — не тот, кто шлепал их в тридцать восьмом году, а тот чудесный — откуда ни возьмись, кто соблазнял перчатками. И, между прочим, был понятым при аресте. Дочки — его дорогого шефа. Который в легенде — гений, олимпиец, его докторская… хотя уже не защитился. Ни от кого и ни от чего… И тут является аспирант, которого шеф особо выпекал, и во спасение четырех душ совершает — великое: женится на драгоценной… вдове врага отечества или пока жене, не ясно, но ясно — много старше, и удочеряет, удочеряет, удочеряет… Я произнесла — трижды? Это вам не дважды.
65. А поколение — с новыми, расплывчатыми принципами? Дочки, юные жены сына, а если не свежи, то внучки? Хоть нимфеток поснимать на заплаты к синхрону.
68. Кто еще? Крупные дети, сильные внуки… чем мельче — тем глубже сосланы в запасники академической квартиры, ведь вам не понравятся их беспорядочные выкрики балабанов?…
73. Наш звукооператор просит поговорить в микрофон…
74. Угловой — в наушниках и проводах, которые не ведут ни к чему неожиданному?
76. Здесь раз, два, три сестры с жизненным стажем, амортизируются… In Moskau, in Moskau.
77. Сестры вещие везде, на земле и на воде…
78. Взращены и воспитаны одна ответственнее другой, чем всецело обязаны — благороднейшему п. Теодору, гордости политического ландшафта. Постоянно путают работу с домом, одна — художница, почти мэтр, а другая — не меньше предводителя хора, а третья…
79. Разом
