Отчуждение - Сафия Фаттахова

мне Ася сказала, что вы переехали. у тебя все нормально?

я в разводе, но все в порядке

Замиль долго не пишет, минут через десять от него приходит новое сообщение:

Аська стала такая занятная

Лиза быстро набирает ответ:

самый смешной возраст, угу

Замиль пишет:

вспоминали с ней, как мы катались с горок на пончике

Лиза печатает:

да, я ей такой же новый заказать хочу, но сейчас незачем

?

у меня идда, я не выхожу никуда, а ее одну плавать не пускаю

она вообще не плавает?

Лиза пишет:

иногда ходит в бассейн. помнишь Салиму, жену имама? вот она присматривает за Асей, но у нее малыш маленький, она редко может

Она отправляет сообщение, а потом дописывает:

не думай, не мучаю я твоего ребенка

расслабься, ничего я не думаю. ты отличная мать

ты как подкаст «Бережно к себе»

Ася подходит к Лизе с куклой:

– Мы хотим картошку фри.

Лиза уточняет:

– Мы – это ты и кукла?

Ася убегает и возвращается с котом.

– Я, кукла и еще Тарчин.

– Ему нельзя картошку фри.

– Даже одну штучку?

– Одну можно. Ладно, сейчас тебе пожарю целую сковородку, – говорит Лиза, смотря в телефон, и быстро печатает бывшему мужу:

твой ребенок просит вредной еды, пойду готовить

Ответ приходит моментально:

я б тоже не отказался от вредной еды

Ася замечает телефон в руках матери, щурится и спрашивает:

– Почему ты улыбаешься?

– Просто так, – говорит Лиза и переворачивает телефон, чтобы Ася не увидела переписку.

Замиль

Нужные слова

Замиль рассказывает Ибрахиму на уроке арабского, что его дочь записывает подкасты. Он даже включает послушать тот выпуск, где он сам отвечает на вопросы пятилетней журналистки. Ибрахим завидует его дочке: если б он сказал маме, что будет записывать аудио и выкладывать в интернет, она б сказала ему, что он – Ибрахим – еще маленький, что детям нечего делать в интернете и что взрослых тоже надо за уши оттаскивать от соцсетей. Мама бы еще час возмущалась, и никакого радиовещания ему не светило бы даже в десять лет, когда он совсем вырастет. Он не выдержал и спросил учителя:

– А ее мама не против?

– Не против чего? – не понимает Замиль.

– Ну, что Ася работает на радио.

– Красиво ты сказал – «работает на радио»! Нет, мы с ее мамой не против. По крайней мере, пока нам весело, ее подкаст ужасно занятный.

– А можно, я с ней поговорю там?

Замиль смеется:

– Наверное. Расскажешь про свои увлечения.

– У меня нет увлечений, – фыркает Ибрахим.

– Как же это? Арабский, конструкторы…

– Я не знаю, что говорить. Замиль-хазрат [95], а можно, я с братом буду? Он суперски рисует.

– Я поговорю с твоим папой. Если он разрешит, то устроим вам день радио, – весело отвечает Замиль.

«Главное – чтобы маму не спросили», – думает Ибрахим.

Они созваниваются с Асей через неделю. Девочка опаздывает на шестнадцать минут (Ибрахим засек), смущенно бросает «ассаляму алейкум» и еще пять минут подсоединяет микрофон. Когда Ася говорит, то иногда прерывается и что-то жует, останавливаясь в самых неожиданных местах внутри предложений.

– Как вас зовут, мальчики?

«Я даю интервью пятилетнему пупсу», – усмехается про себя Малик, но уже через пару минут забывает, что надо отвечать по-тинейджерски лаконично и не терять иронии. Он рассказывает Асе, как примерно в ее возрасте, до школы, тренировался рисовать дудлы, заполнял альбомчики десятками одинаковых репьев и трилистников, шпаг и мечей.

– Ты пробовала рисовать барханы?

– А что такое… м-м-м… – мычит Ася в микрофон, – что такое барханы?

– Это пустыня. Такое умное слово, чтобы описать слои песка в пустыне.

– Ты рисовал Сахару?

– Можно и так сказать. Я люблю рисовать песок.

Ибрахим перебивает брата:

– Я ни разу не видел, как ты рисуешь песок.

– Наверное, ты видел, но не понял, что это.

– Думаешь, я увидел песок и подумал, что это ботинок?

Ася вламывается в их пассивно-агрессивный комический дуэт:

– А вы знаете, почему Сахара так называется?

Малик отвечает Асе:

– Нет, а ты знаешь?

– Я знаю, – в ту же секунду говорит Ибрахим, но Малик закрывает ему рот, молчи, дай девочке сказать. Ибрахим шипит и пытается ударить Малика ногой по голени.

– Мальчики, у вас все в порядке? – со смешком спрашивает Ася.

– О да! – восклицает Малик, отпустив Ибрахима. – Ты так и не рассказала о пустыне.

– Сейчас расскажу. В Сахаре растут кактусы, из которых добывают сахар.

– А вот и неправда! – говорит Ибрахим, отодвинувшись от брата. – В арабском есть слово «сахра» – пустыня. Никакого сахара там нет.

– Но я смотрела видео! – обиженно восклицает Ася.

– Это, наверное, видео приколов было, – хмыкает Ибрахим.

Малик смеется, он не может не смеяться – все они трое как будто участвуют в стендап-импровизации. Он жалеет, что не успел записать ролик для своего тиктока, но, если рыться в телефоне, пока говоришь с двумя малышами, наверняка что-то пропустишь и будешь выглядеть идиотом.

– Что ты сейчас рисуешь?

– Всякие орнаменты на планшете, а потом делаю из них принты. Принты – это когда рисунок печатают на футболках, сумках, брелоках.

– Это как у медведя Валерки в магазине? Там есть футболки с Валеркой.

– Да. Но с Валеркой не сравнить, у него круче.

Ибрахим хихикает. Малик начинает верстать коллаж в телефоне: слева чашка с его новым принтом (в бутыль с дезинфектантом наливают взвесь с буквами), справа кружка с красным желейным медведем. Он подписывает коллаж: «Когда даже желейный медведь успешней тебя», – и отправляет картинку в соцсеть. Через минуту телефон дзынькает – Малику пришел первый комментарий: «Жиза».

– Ибрахим, ты любишь учиться? – со всей серьезностью спрашивает Ася.

– Я пока не хожу в школу, но учу арабский и турецкий. – Ибрахим от волнения спотыкается на звуке «ц» и произнес его почти как «ть».

– Правда? А я живу в Турции!

Ибрахим и Ася ненадолго переходят на элементарный турецкий, а Малик снова открывает соцсеть. Там новый комментарий: «Что означает твой принт?» Он быстро печатает: «Нужные слова очищают, как антисептик». Малик ставит в конце три эмодзи: мыло, вирус и микрофон – и отсылает ответ.

Урбике

Принцесса

Урбике влюблена и напугана,