обнаружили. Тишину разорвали выстрелы. Дугар и Даш спешили, как только могли. Тугжэ пришел в себя и начал слабо отбиваться. Но вот впереди послышался конский топот и ржанье — это на звук выстрелов мчались цирики Даша.
— Приготовить пулемет! — крикнул Даш.
На перевале показались первые фигуры мятежников.
— Огонь!
Мерно застрочил пулемет; враг в беспорядке отступил, бросив убитых.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Степь и горы оделись в желтое — пришла осень. Взметая над степью пыль, подул мягкий осенний ветер. Клубится пыль и за колесами почтовой машины, пересекающей степь. В машине с десяток пассажиров, большею частью школьники, едущие в город на учебу. Они смеются, шутят, угощают друг друга домашним печеньем, сушеным творогом. Дугар сидит, привалившись спиной к кабине, бережно держит на руках сына. Он наблюдает за школьниками и едва приметно улыбается.
После разгрома банды Тугжэ Дугара отпустили из отряда, и, по совету Даша, он подался в столицу. Его тещу заботливый водитель посадил рядом с собой в кабину. Наметанным шоферским глазом Дугар замечает: два года назад здесь пролегала лишь узкая тропа, а теперь — широкая дорога. Если бы все оставалось по-прежнему, то и его машина накатывала бы своими колесами эту дорогу! Дугар узнавал знакомые места, и сердце взволнованно билось. Кто-то затянул песню:
Ты чувствуешь прохладный ветерок,
Ты знаешь: ливень вешний недалек…
Остальные дружно ее подхватили. Машина въехала на крутой пригорок.
— Улан-Батор!
Все повскакали с мест. У Дугара дрогнули губы, когда он увидел город, окутанный синеватою дымкой. Там, в этом городе, довелось ему изведать и великое счастье, и великое горе.
Высоко в небе поднялись золоченые кровли монастырей… Если бы тогда они с тещей позвали к Насанху не ламу, а настоящего врача, любимая его сегодня была бы жива. Почему он сразу не решился прогнать этого знахаря-шарлатана?
В излучине Толы поднималась большая стройка. Все чаще попадались навстречу легковые автомобили, они проносились мимо, отчаянно сигналя, в клубах едкой пыли.
Дугар погрузил пожитки в извозчичью коляску, усадил тещу и сына. Для самого места не хватило. Когда проезжали мимо их прежнего двора, Дугар не удержался и заглянул: чисто подметено, стоят незнакомые юрты.
— Куда ехать-то? — спросил извозчик нетерпеливо.
— Прямо и направо, — ответил Дугар: на первых порах он решил остановиться у Базара.
Расплатившись с извозчиком, вошли в калитку. Собаки, которых он оставил на попечение Базара, узнали хозяина и с громким визгом бросились ему под ноги, а он их гладил, гладил… Из юрты выглянула молодая женщина, вскрикнула испуганно, снова исчезла; тут же показался Базар и, широко расставив руки, бросился к Дугару. Потом он подхватил на руки маленького Ульдзийсурэна, но тот потянулся к бабушке. Опять появилась молодая женщина, встала в дверях юрты. Дугар всмотрелся повнимательнее и с удивлением узнал Дэлгэр.
— Неужели это ты, сестренка?
Она смущенно приблизилась; Дугар пожал робко протянутую руку.
— Что же мы тут стоим? — воскликнул Базар. — Входите, дорогие мои, входите! От радости я вовсе голову потерял.
В юрте все было по-старому, добавилась только новая кровать да пара деревянных сундучков.
— А мы вас всегда ждали! Так я и представлял себе, что в один прекрасный день вы появитесь внезапно у нас, — сказал Базар. — И все-таки надо было предупредить телеграммой — я бы вас встретил.
Дэлгэр хлопотала возле печки — заваривала свежий чай. «Когда они успели пожениться?» — подумал Дугар. Вдруг Дэлгэр обернулась к нему:
— Почему вы нам ничего не писали?
— Некогда было, сестренка, воевал я, — ответил Дугар. — Скажи лучше, отчего у твоего мужа рубец на голове. Верно, в аварию попал? Хорошо еще, что целы остались глаза.
— Обо мне — после, — вмешался Базар. — Расскажи, Дугар, как ты жил?
— Что там рассказывать! Жил, как все. Сперва работал в Хатхыле, грузил товары на кооперативном складе. Потом — недолго, правда, — возил секретаря горкома. А потом встретил Даша, — ты его знаешь с моих слов, — и ушел с ним вместе воевать против мятежников. Теперь отпустили — вот и вернулся в Улан-Батор.
— А ведь я тоже воевал, в Ара-Хангайском аймаке, — сказал Базар.
— Удивительно, как мы с тобою не встретились!
— Давайте-ка пить чай, — предложил Базар, доставая для маленького Ульдзийсурэна печенье и конфеты.
Мальчик уже освоился и отлично чувствовал себя на коленях у Базара.
— Дэлгэр, а ты работаешь на прежнем месте?
— Нет, я теперь учусь.
— Где?
— В педагогическом училище.
— Так, так. Ну, а ты почему не рассказываешь, как воевал в Ара-Хангае, Базар?
Базар смутился и поспешил перевести разговор на другую тему. Вопрос, который так и вертелся у Дугара на кончике языка, вырвался наконец сам собой.
— Отчего ты ни слова не скажешь про Егора? С ним ничего не случилось?
Глаза у Базара мигом потухли. Дугар перевел взгляд на Дэлгэр — молодая женщина едва сдерживала слезы.
Дугара словно ударили в самое сердце. Он придвинулся вплотную.
— Что с ним случилось? Говори! — потребовал он, чувствуя, как мертвеют и перестают слушаться губы.
— Нет больше на свете нашего дорогого Егора, — еле слышно прошептал Базар.
Он откинул голову, слезы текли у него по щекам.
— Врешь, Базар! — отчаянно закричал Дугар, понимая, что это правда. — Скажи скорее, что ты солгал!
Обеими руками он схватил Базара за плечи, тряс его так, что голова парня беспомощно моталась.
— Нет, не лгу, — сказал Базар, переводя дыхание, когда Дугар наконец выпустил его.
Словно ища помощи, Дугар обратился к Дэлгэр:
— Это верно?
— Увы, Дугар, мы горюем не меньше твоего. Но Егор погиб. Погиб за наше счастье, за Монголию.
Тихо стало в юрте, только булькала вода в чайнике.
— Где это произошло? — прошептал Дугар.
Базар утер слезы с лица.
— Сперва, когда ламы подняли восстание в Ара-Хангае, из столицы отправили туда автоколонну со снаряжением. Начальником был наш Егор… — Базар надолго замолчал. Дугар не торопил его. — Потом, — продолжал Базар, — недалеко от Цэцэрлика банда Соднома отступала к границе. У них машины были, но они завязли в реке Тэрхэ. Там бандиты их и бросили. Отделение Монголтранса в Цэцэрлике послало пять грузовиков, чтобы вытащить эти машины на берег. Мы с Егором тоже поехали. До реки Тэрхэ добрались благополучно. Глядим — машины все как одна стоят в реке, и колеса в глину ушли. Только мы взялись за работу, как из прибрежных кустов прямо на нас выскакивают вооруженные всадники, не меньше двух десятков. Они спешились и пошли на нас с винтовками наперевес. Кричат: «Попались, проклятые красные!» Я поглядел на Егора. Он словно и не испугался. «Кто вы такие? — спрашивает. — Что вам от нас надо? Мы простые шоферы».
