Один из бандитов прицелился прямо ему в грудь. «Гляди-ка, говорит, здесь еще и русский красный объявился. Взять всех». — «Это какое-то недоразумение, — говорит Егор, а сам делает шаг назад. — Ведь русские и монголы — братья».
А главарь бандитов ему в ответ: «Только в могиле мы будем братьями, только в могиле». Он был рослый, в шелковом дэле, подпоясан хадаком, за хадак заткнут револьвер. Я кинулся было к Егору, но мне скрутили руки за спиной. Все же я вырвался, просто чудом. Смотрю — Егор отскочил в сторону и выхватил револьвер. Бандиты — врассыпную. Началась перестрелка. Двоих наших убили наповал, осталось нас трое. Пятимся мы к одной из наших машин, вдруг сзади на меня бросается бандит. Егор свалил его прикладом — мы успели взять у убитых врагов по винтовке. И как раз в этот момент позади Егора появились двое бандитов. Оказывается, враги нас окружили. Я хотел броситься на помощь, но меня стукнули по голове так, что я потерял сознание и упал. Очнулся, когда меня тащили к огромному костру, — бандиты подожгли одну машину. Мой товарищ и я видели, что Егор лежит неподвижно, раскинув руки. Ему снесли полчерепа. А нас волокли к костру, заживо сжечь хотели. Тут подоспели цирики и выручили нас. Но Егора уже не было…
Базар замолчал, и тяжелая тишина в юрте ничем не нарушалась. Только женщины всхлипывали. Обхватив голову руками, неподвижно застыл Дугар. К еде никто не притронулся. Даже малыш притих, чувствуя горе взрослых.
* * *
На другое утро Дугар с тещею пошли на могилу Насанху. Дугар припал щекой к земле — она была такая же холодная, как лицо умершей. Он убрал могилу ветками, сверху положил, по обычаю, скромные дары — лепешки и сладости.
Что делать дальше? Идти в контору Монголтранса? Или, может быть, Даш уже в столице и сперва надо повидаться с ним? Хорошо бы встретиться с Алексеем, но он в поездке. И Дугар направился на ремонтную базу, к Кононову.
У ворот базы Дугара остановил незнакомый старик сторож.
— Чего тебе, братишка? — спросил он.
— Мне нужен товарищ Кононов, — объяснил Дугар.
— У нас много русских, который из них твой Кононов, я не знаю. Ну ладно, проходи, сам его разыщешь.
Под навесом, где обычно работал Кононов, Дугар увидел нескольких русских в синих спецовках. Они что-то ремонтировали. Рядом лежали требующие починки моторы, старые камеры, погнутые рамы. Кононова на месте не оказалось. Расспрашивать русских Дугар постеснялся и повернул к выходу, но его окликнул знакомый голос:
— Когда ты вернулся, Дугар?
Кононов явно был рад встрече. Они долго хлопали друг друга по плечу, вглядывались один другому в лицо.
— Только вчера приехал, — ответил наконец Дугар. — Вот зашел к вам повидаться.
— Хочешь на прежнюю работу?
— А возьмут меня?
— Отчего же нет? Конечно, возьмут! Все знают, что тебя оклеветали. Я еще тогда подозревал, что это работа твоего дружка, Сухбата, и Дэгэху.
— Сухбат работает по-старому?
— Что ты! Уволили его. Где он теперь, право, не знаю. И про Дэгэху я ничего не слыхал.
— Ну, с этим-то я встретился.
— Где?
— Эх, товарищ Кононов, Дэгэху — изменник и преступник! Он участвовал в мятеже против народной власти в Хубсугуле. Мы взяли его в плен.
— Все это должно послужить тебе уроком, Дугар. Надо уметь отличать врагов от друзей. Я и сам виноват: надо было потолковать с тобою об этом гораздо раньше. Из-за таких мерзавцев, как Сухбат и Дэгэху, сколько честных людей пострадало!
Голубые глаза Кононова потемнели от грусти.
— И Егора не стало, — сказал Дугар, тоже мрачнея.
— Да, — ответил Кононов, — не стало нашего Егора. Он отдал жизнь за твой народ, Дугар.
— Я знаю.
— Что ты знаешь, Дугар! Лить слезы да вздыхать — не дело. Другое требуется: живи так, чтобы Егор гордился тобою, будь он с нами! Сколько раз, бывало, он повторял, что скоро снова увидит за рулем своего друга Дугара. Не забывай об этом, Дугар!.. Ты уже был у себя на базе?
— Лучше бы мне пойти на другое место…
— Не говори глупости! Ты должен вернуться на прежнюю работу. Хочешь, я пойду с тобою? Я и вправе и должен это сделать — вместо Егора.
Они подходили к первой базе Монголтранса. У Дугара даже дух захватило, когда он услыхал гудки, фырканье моторов. Во дворе гаража, куда его сразу пропустил знакомый сторож, Дугара мигом окружили товарищи. Он и не знал, что у него их так много! Каждый спрашивал, как он жил эти два года, какие у него планы. Кононов насилу вырвал Дугара из тесного кольца.
— Извините, друзья, успеете наговориться потом, сейчас Дугару нужно к начальству.
В кабинете, кроме заведующего базой, оказался и сам председатель Монголтранса, товарищ Дорж.
— Дугар? Откуда ты взялся?
— Я был в Хубсугуле. Вчера вернулся.
— Что ты там делал?
Дугар рассказал.
— Вернулся насовсем?
Вот так вопрос! Конечно, насовсем! Но Дугар только кивнул головой.
— Думаю, что Дугару снова надо садиться за руль, — осторожно вставил свое слово Кононов.
— Будешь работать у нас? — спросил заведующий.
— Буду. А в партии меня восстановят?
— За что его исключили? — спросил Дорж.
— Записали в богачи, отобрали имущество. Отсюда все и пошло.
— Ты и правда был богатый, Дугар?
Дугар горько усмехнулся:
— Нет, но мой тесть был крупным торговцем.
— Выходит, тебя перепутали с тестем?
— Выходит, что так, — вздохнул Дугар. — Вы знаете, иногда мне казалось, что жить больше не стоит.
— Мы во всем разберемся, — пообещал Дорж. — Видишь ли, Дугар, враги воспользовались нашей неопытностью во многих вещах. Они ни перед чем не останавливались — ни перед клеветой, ни перед вооруженной борьбой.
— Да, теперь-то нам известно, что Дэгэху и Сухбат оклеветали Дугара, — сказал заведующий.
— А почему вы с самого начала не проверили как следует? — строго спросил Дорж.
— Сухбат и Дэгэху сумели изобразить дело так, что собрание пошло за ними. Сами знаете, какое было время. Сухбат у нас больше не работает. А Дэгэху внезапно взял отпуск и с тех пор не появляется.
— С этим Дэгэху Дугар повстречался в бою, — заметил Кононов.
— Он был в банде Дамдинсурэна Зеленой Шапки, — объяснил Дугар. — Воевал против народной власти, был тяжело ранен и захвачен в плен.
Видя недоверие на лицах собеседников, Дугар прибавил, что, если Дэгэху выживет, его привезут в столицу и будут судить.
— А ведь каким верным другом и защитником народной власти прикидывался! — с горечью и гневом воскликнул Дорж. — В двадцать первом году его и ему подобных лишили всех титулов и особых прав. Долго таил Дэгэху свою ненависть. Вот такие, как он, и использовали ошибки, допущенные партией
