постоянно поддерживает пребывание и упорядоченность [сущих] посредством мудрого управления.[1620] В связи с этим обстоятельством мы говорим о Нем, что Он — могущий, знающий, обладающий волей; смысл этих атрибутов сводится к тому, что Он не бессилен, не несведущ, не забывчив и не безразличен. Смысл нашего речения "не бессилен" состоит в том, что Его существование достаточно для того, чтобы делать сущими другие вещи, которые не суть Он. Смысл нашего речения "не несведущ" — в том, что Он постигающий и, значит, живой, ибо всякий постигающий — жив.[1621] Смысл нашего речения "не забывчив и не безразличен" — в том, что все эти сущие подчиняются определенному порядку[1622] и управлению и пребывают не в забвении и не во власти случайности, но так как пребывает то, чем целенаправлено и согласно своей воле управляет тот, кто волей обладает.[1623] Далее постигли мы, что нет другого подобного этому сущему, и сказали, что Он — один; смысл этого — исключение множественности.
Итак, тебе стало ясно, что всякий атрибут, приписываемый Ему, есть либо атрибут действия, либо такой, смысл которого состоит в отрицании соответствующей лишенности[1624] — в том случае, если он направлен на постижение Его сущности, а не Его действий. Но даже эти отрицания мы не употребляем и не применяем к Нему, да превознесется Он, иначе как в том смысле, в каком, как тебе известно, отрицают наличие у предмета того, чего у него быть не может, вроде того, как мы говорим, что стена не видит.[1625]
Тебе, изучающий этот трактат, известно, что мы измерили в пядях и локтях сии небеса, представляющие собой движущееся тело, и нашему знанию доступны размеры их частей и большая часть совершаемых ими движений. Но тем не менее наш разум оказался совершенно бессилен постичь их чтойность, хотя они, как нам известно, с необходимостью обладают материей и формой,[1626] только материя их не такова, как та, из которой состоим мы.[1627] И оттого мы не можем описывать их иначе, как не вполне адекватными терминами, обходясь без утверждений, достигающих точности. Мы говорим, что небеса ни легки, ни тяжелы, им не свойственны аффекты[1628] и потому они не воспринимают никаких влияний, они не обладают ни вкусом, ни запахом;[1629] [мы высказываем о них] и другие подобные отрицательные суждения. Все это вызвано нашим неведением относительно оной материи. В каком же положении окажутся наши разумы, когда возжелают постичь Того, Кто свободен от всякой материи и прост абсолютной простотою, необходимо-сущего, у Которого нет причины и Чьей совершенной сущности (совершенной в смысле невозможности недостатков, как мы разъяснили)[1630] не сопутствует ничего добавочного, и, таким образом, мы не можем постичь ничего, кроме Его бытия,[1631] кроме того, что есть Сущий, Которому нельзя уподобить ничего из тех сущих, коим Он дал существование, у Которого никоим образом нет ничего общего с ними, в Котором нет ни множественности, ни неспособности породить сущее, которое не есть Он, отношение Которого к миру можно уподобить отношению кормчего к управляемому им кораблю (хотя и это [сравнение] не отражает истинного отношения и не является адекватной аналогией, а только направляет ум к осознанию того, что Он, Превознесенный, управляет сущими, в том смысле, что поддерживает их существование и охраняет подобающую им упорядоченность)?[1632] В дальнейшем мы разъясним этот вопрос более подробно.[1633]
Да восславится Тот, воззрев на самость Которого разумы обращают свое постижение в немощь; воззрев на порождение[1634] деяний Его волей, они обращают свое знание в невежество; тщась возвеличить Его описаниями, языки обращают все свое красноречие в косноязычие и немощь![1635]
Глава 59
Вопрошающий может задать вопрос, сказав так: "Поскольку нет никакого способа постичь истину Его сущности,[1636] и доказательство заставляет признать, что постижимо только Его существование,[1637] а позитивные атрибуты, как было доказано,[1638] недопустимы, то в чем же состоят различия в достоинстве между постигающими?". Ведь если это так, то Моисей, учитель наш, и Соломон постигли то же самое, что постигает любой из учеников, и прибавить к этому ничего невозможно.
Однако, согласно мнению, общепринятому[1639] и среди приверженцев Закона, и среди философов, в этом отношении существует множество различных степеней достоинства. Знай же, что так и обстоит дело и различия в степенях достоинства среди постигающих весьма велики. Ибо, как при добавлении все новых атрибутов описываемого предмета достигается все более полная его спецификация[1640] и описывающий приближается к постижению его истинной сути,[1641] так же и по мере добавления отрицательных высказываний о Нем, да превознесется Он, ты приближаешься к постижению Его. И ты будешь ближе к Нему, чем тот, кто не отрицает те [суждения о Боге], в отрицании которых ты удостоверился посредством доказательства.[1642]
Поэтому бывает так, что какой-либо человек несколько лет трудится, стараясь понять некоторую науку и исследовать истинность ее постулатов, дабы убедиться в ее достоверности;[1643] а выводом изо всей этой науки будет исключение из [представления] о Боге некоторого аспекта,[1644] в силу познанной посредством доказательства невозможности соотнесения с Ним оного аспекта. Другому же, из тех, кто пренебрегает умозрением, то же положение не представляется доказанным, он испытывает сомнения по этому поводу, не зная, наличествует ли у Бога этот аспект или нет. Третий, из тех, чей разум слеп, будет утверждать то, отрицание чего было доказано. Например, я докажу, что Он не телесен, а некто другой будет сомневаться в этом, не зная, телесен Он или нет, третий же будет категорически утверждать, что Он телесен, и с этой верою предстанет пред Богом. Сколь велико различие между этими тремя людьми! Первый, несомненно, близок к Богу, второй далек от него, третий — еще дальше. Подобно этому допустим, что четвертому известна на основании доказательства невозможность наличия у Него аффектов, да превознесется Он, а первый, который отверг телесность, не обладает таким доказательным знанием. Этот четвертый, несомненно, ближе к Богу, чем первый. И так всякий раз: если найдется индивидуум, аподиктически убедившийся в невозможности [приписать] Превознесенному многочисленные вещи, существование которых в Нем или исхождение их от Него нам представляется возможным, и тем более если мы убеждены в том, что они необходимо присущи Ему, то сей человек, несомненно, более совершенен, чем мы.
Итак, тебе было разъяснено, что всякий
