река, больше Ветлуги, и огромный пруд, а при нем водяная мальница.
Водяная мельница (рис. Л. Альбрехта)
— Вот тебе на, — промолвил батюшка, — куда это меня нелегкая-то занесла.
Не очень, однако, смутился, идет по дороге к мельнице, откуда свет бьет. Мельница новая, на три постава[109]: два в работе, жито мелют, а третий постав остановлен, и двое мастеров куют камень под аржаную муку. Двери мельницы отворены, и внутри, за огромными бутылями и штофами, народ сидит: в легких зеленых кафтанах, в красных шапках, кожаных сапогах и красных рубашках. Занятно показалось батюшке, полюбопытствовал, остановился.
Пьяная компания (рис. Л. Альбрехта)
А те разливают вино по кружкам, из каких в деревнях квас пьют, хлопают одна за другой и помахивают ими к батюшке:
— Зайди, мол, отче, выкушай с нами за компанию.
Словами ничего не выражают, а только знаками приглашают. Мастера, тоже в красных шапках, целыми жбанами вино хлобущут. Отец Мирон пособлазнился, шаг, другой ступил вперед да увидел, что у одного мастера шапка на затылок посъехала, и на лбу рога торчат. «Эй-э-э, какая тут компания-то собралась», — подумал батюшка. Как имел он дар прозренья, то сразу постиг, что это водяные на мельнице. Тотчас перекрестился, повернул и зачитал «Да воскреснет Бог», а сам направился к мосту. Идет, читает вслух, а свет из мельницы так и бьет, так и бьет изнутри, кто там ни был, штофами да бутылками ему преклоняют и будто говорят: «Напрасно, отец, уходишь, воротился бы, вишь, сколько вина-то?» А поп Мирон идет по мосту, читает молитву. Как только окончил, сказал «аминь» — мельница с народом, пруд и река исчезли, а сам он сидит на перилах мостика, что перекинут через речку Хлыщевку, и внизу под ногами полынья чернеет.
Батюшка сидит на перилах мостика (рис. Л. Альбрехта)
то прямо бы в полынью угодил, хоть и маленькая речка, но бочажистая[110]. Так инда перекувырнулся батюшка, то ногами Если бы еще шаг ступил, взмахнул и спиной на мост, как увидал, над какой пропастью он сидит. Встал на ноги, отряхнулся и поспешно к селу направился. Подошел к дому и видит: кобыла его нераспряженная стоит у ворот и поджидает своего хозяина. Слава богу, все благополучно обошлось.
Записано Г. Нефедотовым, Костромской губ.
Подошел к дому и видит: кобыла его нераспряженная стоит у ворот (рис. Л. Альбрехта)
Про медведя
Жили-были старик и старуха; у них было три дочери. Вот старик говорит старухе:
— Я пойду в лес дрова рубить и по дороге набросаю стружек до того места, где стану рубить, а ты испеки блинка и пошли их с дочерью — она по стружкам найдет меня.
Идет старик лесом да стружки бросает, а медведь сидит за кустом и видит это. Медведь стружки стал подбирать и бросать по дороге же, да только не по той, по которой старик шел, а по дороге, ведущей к нему в берлогу. Старик идет, ничего не подозревая. Старуха затопила печь, испекла блины и велела старшей дочери отнести их. Пошла девица по дороге и по стружкам дошла до избы, а в ней — видит — вместо отца медведь сидит. Весьма испугалась девица, стоит и молчит, а медведь говорит ей:
— Останься, девушка, у меня, будь моей хозяйкой.
— Нет, не останусь.
— А не останешься, так я тебя съем!
Съел медведь девушку, а кости выбросил на полати.
Ждал старик в лесу блинов до самого вечера и пошел домой. Тут он кинулся на старуху, стал с ней ругаться и бить, приговаривая:
— Старая карга, не обманывай, неси мне блины!
На другой день старик опять пошел в лес и наказал старухе послать ему блинов по той же примете. Медведь уж давно его караулил и снова собрал и разложил стружки по-своему. Старуха велела второй своей дочери снести отцу блины. Пошла девушка с блинами и дошла до медвежьей избы. Зашла в нее, а медведь сидит на лавке и говорит:
— Девушка, останься у меня, будь моей хозяйкой.
Со страху она и слова вымолвить не смогла и побежала. Медведь догнал ее, схватил, съел и кости на полати бросил. Долго ждал старик блинов и, не дождавшись их, пошел домой. Он опять стал бить и ругать старуху. Старуха отпиралась, что старика не обманывала и блины посылала; старик все-таки не верил. На третий день старик строго-настрого наказал послать ему в лес блинов.
— Не пошлешь, старуха, — прибавил он, — я убью тебя.
Отправляется наш старик опять в лес и стружки по пути бросает, а медведь идет сзади его и стружки перебрасывает на свою дорогу. Старуха еще до петухов встала и все блины печет. Напекла и велит младшей дочери снести их отцу. Идет девушка от стружечки к стружечке, и дошла до медвежьей избы. Только в избу взошла, а медведь и спрашивает свою гостью:
— Будешь, девушка, моей хозяйкой, так останься у меня?
Испугалась девушка.
— Хорошо, — говорит, — останусь.
— Ладно, — отвечает медведь, — а то я съел бы тебя.
Девушка осталась жить у медведя, стала хозяйничать и кормить его сладко-пресладко.
Медведь как-то ушел в лес и что-то надолго. Долго ждала его наша девушка и думает: «Ну-ка, погляжу я, что у него где лежит».
Пошла она в амбар — хлеба полно. Заглянула в другой: всякое добро, да все шелковое; заглянула в третий, а там — золота до самого потолка. Амбары-то у медведя все пребольшие, только рядом стоял малый чуланчик, а в нем находились две склянки — одна с живой, а другая с мертвой водой. Много дивовалась девушка и пошла потом рыться по избе. Все переглядела, залезла под конец и на полати. Как увидала там человечески кости, так и заревела:
— Ведь эти кости, должно быть, моих сестер!
Взяла она эти кости, сбегала за живой и мертвой водой и стала поливать их. Полила на кости сначала мертвой водой — ан они срослись, а как полила живой водой — появилось на них тело. Тогда она не пожалела воды живой и всю ее вылила на покойниц. Сестры ожили. После разлуки на радостях они стали целоваться и обниматься. Затем они
