множество народа. И вот, когда пошли с иконами вокруг церкви и из нее вышел последний человек, купец сел под престол, как велено было ему все тем же голосом, который внушил ему о построении церкви.
Опустили парня на ремнях в пропасть (рис. Л. Альбрехта)
Между тем крестный ход не спеша подвигался вперед и прошел уже почти половину предстоящего ему пути вокруг храма, как вдруг все стали замечать, что церковь медленно начала оседать и опускалась все ниже и ниже; наконец стало видно один только крест, и вскоре на месте, где была только что отстроенная церковь, образовалась огромная пропасть, до дна которой нельзя было достать никоим образом.
У купца было три сына. Они начали жить после отца очень богато. И вот стал им отец сниться каждую ноченьку, все звал их посмотреть на него. Но сыновьям к отцу идти не хотелось. Они нашли на селе у себя одного молодого парня, слывшего за сорви-голову и не имевшего ни роду, ни племени, порядили его сходить в ту пропасть, что образовалась на месте церкви, построенной их отцом. Поили они этого парня чуть что не каждый день.
Обложка 10 выпуска 3 тома
Наконец настало время этому парню в пропасть спускаться. Накупили сыновья купца волов, понаделали из воловьих шкур ремней и опустили парня на ремнях в пропасть. Но тех ремней оказалось недостаточно, и парень не мог достигнуть дна.
Накупили купеческие сыновья волов в три раза больше против прежнего, и понаделали ремней втрое больше, и снова стали спускать на них парня. Долго они спускали его. Наконец веревка ременная ослабла — значит, парень дошел до дна.
Но в действительности парень очутился не на дне, а на церковной крыше. Сидит парень на крыше и не знает, как попасть ему в самую церковь. Думал-думал он, наконец и придумал: спуститься через печную трубу. Спустился парень в церковь и видит: у самой у колонны купец тот прикован железными цепями. Увидал купец парня и спрашивает:
— Кто ты такой, зачем и как попал сюда?
У самой у колонны купец тот прикован железными цепями (рис. Л. Альбрехта)
Парень рассказал купцу обо всем подробно. Выслушав парня, купец и говорит ему:
— Ну, пропала твоя головушка! Не бывать тебе больше на земле.
— Как не бывать — у меня веревка сверху спущена. Пойдем, и тебя выведу, — предложил ему парень.
— Нет уж, — сказал купец, — ты уходи один, а меня вот будут скоро мучить.
Парню захотелось посмотреть, кто и как будут мучить купца, и поэтому он сказал ему, что не уйдет отсюда, а останется здесь посмотреть на мучения.
Купец приказал парню спрятаться.
— Ступай туда, за печку, — велел он парню, — а как придут и станут меня мучить, ты заиграй на гармонии (с которой парень никогда не расставался и потому захватил ее с собой в пропасть). Когда же немного сыграешь на ней, — продолжал купец, — то сейчас же разорви ее в куски.
Спрятался парень за печку и стал ожидать, что будет дальше.
Налетело множество чертей, и они начали истязать купца (рис. Л. Альбрехта)
Чертова пляска (рис. Л. Альбрехта)
А дальше случилось вот что.
В церкви поднялся вдруг сильный шум, и парень вначале оробел было. Но потом думает про себя: «Дай посмотрю», — и потихоньку выглянул из-за печки. И видит он, что налетело множество чертей, и они начали истязать купца: ездить на нем, хлестать его железными прутьями и всячески мучить. До того они его измучили, что он потерял сознание и лежал без чувств. Но черти и тут не оставили его в покое: стали тыкать его под ж…у железными прутьями.
Смотрел, смотрел парень и заиграл на своей гармонии.
Как только парень заиграл, а играл он превосходно, черти сначала диву дались, а потом самый небольшой черт не вытерпел и пустился в пляс, а за ним пошли плясать и другие. И от этой чертовой пляски такой поднялся гомон, что у парня волосы дыбом встали и гармоника из рук выпала.
Как только прекратилась музыка, перестали и черти плясать и тотчас начали шнырять по церкви и разыскивать музыканта. Во все концы и закоулки шныряли черти по церкви, а заглянуть за печку им было невдомек.
Парня ровно вихрем выбросило из ямы (рис. Л. Альбрехта)
Вспомнил парень про наказ купца, что надобно разорвать гармонию, нагнулся, поднял ее и разорвал. Но когда парень рвал ее, произвел треск, который услышали черти и сразу шарахнулись за печку. Увидали они за печкой парня и стали просить его еще поиграть — больно уж понравилась им эта музыка. А парень и говорит им:
— Нельзя играть, гармония изломана.
Небольшой черт и спрашивает:
— А кто гармонию может починить?
— Вынеси меня на землю, — отвечает ему парень, — у нас на селе есть такие мастера, что живо ее починят.
Черт согласился, но при этом сказал парню:
— Если через три дня ты гармонию не починешь, то я удушу тебя.
Потом парня ровно вихрем подхватило, и через мгновение он очутился снова на земле и пошел прямо к попам. Служили молебны. Наконец какая-то старуха едва отчитала его. Она дала воску кусок и велела прилепить его к шейному кресту.
И только после долгих хлопот черти оставили парня в покое.
Воевода Филя
А и было то давным-давно; правили Ростовом мужики ростовские-растаковские! Невзлюбили они своего князя Глеба Долгорукова, понеже он был пред землей виноват: вельми трусоват. Князя взашей проводили, своего воеводу посадили. И повздорили в те поры мужики ростовские-растаковские с яновцами (?) и двинулись на них войной; а воеводой был у них старый Филя; и имел он при себе доброго помощника — дщерь свою единую. Феклой ее звали, молодым Филей величали. А и была она из себя красива, к мужикам не спесива, на войне люта и храбра, а в миру весьма добра. И не было у нее — сизокрылой касатушки — родной матушки; измлада сиротой осталась. Добре, что лютая мачеха ей не досталась: мачехи больно люты, хуже нашего Малюты: своих детищ удобряют (?), у чужих детищ в головах
