постися и не молися, но да не в грехах умреши. Сниди на землю, покайся!
— О, мати моя, лисица — сахарные уста, ласковые словеса, льстивый твой язык! Не осуждайте друг друга и сами не осуждены будете. Кто что посеял, тот то и пожнет. Хочешь ты меня силой к покаянию привести, не спасти, а тело мое пожрать…
Дом провалился сквозь землю (рис. Н. Герардова)
— О, милое мое чадо, петел! Пошто ты такую речь говоришь? Пошто я учиню так? Читывал ли ты причту про мытаря и фарисея[118], как мытарь спасся, а фарисей погиб за гордость? Ты, мое милое чадо, без покаяния на высоцем древе погибнешь… Сниди на землю пониже, будешь к покаянию ближе, прощен и разрешен и до спасения допущен…
Узнал петух на своей душе тяжкий грех, умилился и прослезился и стал спускаться с ветки на ветку, с прутка на пруток, с сучка на сучок, с пенька на пенек… Спустился петел на землю, сел перед лисицу… Скочила лисица, аки лукавая птица, схватила петуха в свои острые когти, зрит на него свирепыми глазами, скрежещет острыми зубами, хочет, как некоего беззаконника, жива пожрать! Рече петел лисице:
— О, мати моя, лисица — сахарные уста, ласковые словеса, льстивый твой язык! Ты ли меня спасешь, как тело мое пожрешь?
— Недорого твое тело и цветное платье, да дорого некую отплатить дружбу. Помнишь ли ты: шла я ко крестьянину, хотела малого куренка съесть, а ты, дурак, бездельник, сидишь на высоких седалах[119] — закричал, завопил велиим гласом, ногами затопал, крыльями замахал… тогда курицы загоготали, гуси заговорили, собаки залаяли, жеребцы заржали, коровы замычали, услыхали все мужики и бабы. Бабы прибежали с помелами, а мужики с топорами, и хотели мне за куренка смерть учинить. У них сова не из роду в род пребывает, а всегда курят поедает. А тебе, дурак, бездельник! — не быть теперь живому!
Рече петух лисице:
— О, мати моя, лисица — сахарные уста, ласковые словеса, льстивый твой
язык! Вчерашнего числа звали меня к трунчинскому м . . . . . . . . . . в дьяки, выхваляли всем крылосом и собором: «Хорош молодец, изряден; горазд книги читать; и голос хорош»… Не могу ли тебя, мати моя, лисица, упросить своим прощеньем хоть в просвирни? Тут нам будет велик доход: станут нам давать сладкие просвиры, большие перепечи[120], и масличко, и яички, и сырчики…
Узнала лисица петушиный признак, отпустила петуха из своих когтей послабже… Вырвался петух, взлетел на высокое древо, закричал-завопил велиим гласом:
— Дорогая боярыня, просвирня, здравствуй! Велик ли твой доход? Сладки ли просвиры? Не стерла ли горб, нося перепечи? Не охоча ли, ворогуша[121], до орехов, да есть ли у тебя зубы?..
Пошла лисица в лес, яко долгий бес, и возрыда горько. Столько-де я по земле не бывала, а такой срамоты от роду не видала!.. Когда бывают петухи в дьяконах, лисицы — в просвирнях?.. Ему же слава и держава, отныне и до веку… и сказке конец!
Лесовик
Потерялся в лесу пастух. Всем обществом три дня его искали, не нашли. Леший увел — вот всеобщее мнение. Через два дня после этого пропал восьмилетний мальчик. Ходили ребята в поле, зашли в лес, и этот мальчик все вместе был, а тут вдруг и пропал. Целый день искали, не нашли. А дело в том, что мать рассердилась на сына и говорит:
— Будь ты проклят, уведи тебя леший.
Делать нечего, последнее средство в ход пустили: побежала мать в церковь, попросила батюшку отслужить молебен. Только свечи при этом были поставлены наоборот, т. е. вниз тем концом, который зажигается. Только что мать возвратилась домой, как сын объявился на Мурге, в 20 верстах от деревни. Он будто рассказывает, что его водил какой-то седой дедушка. А около того времени, как служили молебен, вывел к деревне и сказал:
— Ну, иди, мне тебя больше не надо.
Рассказ
Однажды крестьянин купил лошадь гнедой масти, и ее невзлюбил соседко, и каждую ночь соседко ездил на лошади и мучил ее, почему лошадь каждое утро оказывалась потною. Желая увидать воочию соседка, на ночь пошел в конюшню и там затаился в яслях. Около полуночи явился в конюшню и домовой — в образе человека с длинным ременным арапником, и начал гонять лошадь по конюшне, ругаясь, что-де дурак хозяин не покупает лошадь белой масти, тогда бы он стал любить и холить лошадь. После этого купил лошадь белой масти и опять пошел в конюшню на ночь наблюдать за домовым. Опять в полночь явился <домовой> в том же виде и начал хвалить хозяина, что он купил такую лошадь, сбегал куда-то из конюшни и притащил лошади овса, сена и начал кормить лошадь; после этого лошадь сделалась до того хорошей, что начали завидовать ей все соседи.
Рассказ крестьянки Харитины
Одна баба тосковала по мужу, мужа ее сдали в солдаты. Стало ей казаться, что к ней ходит муж и на постель ложится. Так прожила она год и никому не сказывала, что к ней пришел из солдат муж и спит с ней. А он ей сказал, что он сбежал, и ежели узнают, где он находится посейчас, то его расстреляют. Однажды он велел ей напечь лепешек. Жена напекла и поставила на стол мужу, да как-то не нарочно и уронила лепешку на пол. Нагнулась, стала поднимать и увидала у мужа, что вместо ног-то конские копыта. Испужалась. На другой день пошла к попу и рассказала про свое житье-бытье. Священник начал ее отчитывать, а после отчитыванья не велел никого впускать, ежели кто и будет стучаться. Ночью пришел муж и стал стучаться в дверь, жена не пустила. Мнимый муж осердился и закричал:
— Ну, счастлива своим Богом, что Он вразумил тебя, послал к попу. Истинно Бог покаяние принимает. Еще бы одну ночь, и ты бы была наша, — сказал и исчез.
Рассказ про странника
Шел странник, пристигла его ноць, лег под стог, стог застонау:
— Ой, тяжело, ой, тяжело.
Забоуся, пошел в овин спать. На овине крицит:
— Ой, пойми, ой, дожди.
Ешшо больше того забоуся, приходит к мужику в баню, лящши ползают, потом приходит
