не настолько пока обнаглевшие, чтобы днем на глазах у такого количества народа себя демонстрировать. Би-би-сишники призадумались, а потом на голубом глазу предлагают: а отвезите-ка нас в зоомагазин или на птичий рынок. Или где тут у вас крысами торгуют? Мы, мол, крыс прикупим, привезем сюда, камеру настроим, а потом их разом выпустим, чтоб скопом по лестнице побежали.
– Holy Christ! 140
– Вот-вот! – подтвердил Митя. – У Андрюхи от такого креатива тоже глаза на лоб полезли. Он говорит: живых крыс прикупить, конечно, не проблема, тем более за валюту, но – вы о местных жильцах подумали? Вам – яркая десятисекундная картинка, а им – на всю оставшуюся жизнь новые, в геометрической прогрессии плодящиеся хвостатые соседи?.. В общем, не стал он им помогать крыс покупать и всякие такие аллегории о Путине снимать… Ну, и как тебе история? Насколько она согласуется с якобы честной журналистикой?
– Если все действительно было так, как рассказывал твой петербургский приятель, история в самом деле мерзкая. От кого-кого, но от представителей столь уважаемого, с таким громким именем СМИ я никак не ожидал.
– Ай, брось! Для них подобные кунштюки – в порядке вещей. И рассказал я тебе это лишь для того, чтобы ты не питал иллюзий, что в Евросоюзе, в Штатах с вопросами журналистской этики все шоколадно и шикарно, и лишь мы, пустоголовые русские, ее постоянно нарушаем. Это, мягко говоря, не соответствует действительности.
Пан Гжежек призывно махнул официанту, прося принести счет.
– Все, Дмитрий, мне пора.
– Что, правда глаза колет? Предпочитаешь спастись бегством?
– Не говори ерунды. Просто подготовительной работы еще до черта. Прямая трансляция будет вестись на два десятка стран, и мы, чехи, этим вечером не имеем права обосраться. Вот проведем эфир, и уже после, на фуршете, если захочешь, можем этот разговор продолжить. Хотя лично я предпочел бы просто основательно выпить.
– Так еще и банкет намечается? – оживился Образцов. – А я думал сэкономят, по нынешним кризисным временам, на святом.
– Обижаешь! Будет фуршет. И, насколько мне известно, по высшему разряду.
Пан Гжежек расплатился и уже направился к выходу, но, внезапно что-то вспомнив, вернулся.
– Да, забыл сказать. Твоей персоной очень интересовалась журналистка из Guardian. Она прилетела в Прагу еще позавчера и замучила всех вопросом: прибудет ли на церемонию мистер Образцов?
Митя задумался.
– Из «Гардиан»?.. Хм… С чего вдруг?
– Но ты особо губу не раскатывай, – усмехнулся пан Гжежек. – Ей на вид лет семьдесят, если не больше.
– А! Она еще такая… В общем, чем-то на киношную мисс Марпл похожа?
– Согласен, что-то общее есть. Так вы знакомы?
– Ага. Было дело под Полтавой. Вернее, под эстонской столицей…
* * *
В начале сентября на наш канал пришло письмо за подписью некоего ответственного товарища из комиссии Европарламента.
В первой части письма звучали велеречивые дифирамбы в адрес заместителя директора канала Элеоноры Розовой, а во второй озвучивалась робкая надежда на то, что госпожа Розова, при всей своей занятости, быть может, изыщет возможность посетить город Таллин, чтобы принять участие в международном журналистском семинаре, посвященном глобальным вызовам современности. Учитывая, что в последние годы нашего брата, российского журналиста, не балуют подобными приглашениями, решение о командировке Элеоноры приняли практически сразу. (Разумеется, после неафишируемого согласования с АП.) Но так оно вышло, что буквально за два дня до поездки у Элеоноры серьезно разболелся младший сын, и она взяла решительный самоотвод. Руководство канала спешно связалось с таллинским оргкомитетом и предложило в качестве замены любого другого сотрудника – на их вкус и цвет. На что те огорошили ответом: хорошо, в таком разе засылайте своего телеоператора, того самого, который летом работал с госпожой Розовой в Дамаске. Наши поначалу заартачились: где это видано, где это слыхано, чтоб всякие телешестерки на такие важные международные мероприятия выезжали. Но потом согласились. (Опять-таки после неафишируемого согласования с АП.) Персонально моим мнением, естественно, никто не интересовался, ну да я и сам особо артачиться не стал. Понимая, что моя персона приглашающую сторону интересует лишь постольку-поскольку. Как некая, все еще худо-бедно медийно-узнаваемая русская рожа.
«Ну слетаю, ну поторгую там, где прикажут, харей. Зато в оставшееся время пошатаюсь по Старому городу, отведу душу коктейлями на основе „Вана Таллина“. А что?» – так рассуждал я, попивая на борту самолета купленный в шереметьевском «дутике» джин и просматривая новое творение господина Спилберга под названием «Шпионский мост». (От Москвы до Таллина всего 1 час 45 минут лёта, так что финал пришлось досматривать уже в номере отеля.)
Однако по прибытии на место выяснилось, что дела обстоят не столь радужно. И что одной рожей дело не обойдется – требуется еще и получасовое выступление. И отказаться никакой возможности нет, поскольку мое щебетание проанонсировано в официальном расписании мероприятий конференции. Я сначала впал было в панику, но, поразмыслив, решил – да и хрен с ними, где наша не пропадала? Схожу на утреннее заседание, послушаю, что другие говорят, уловлю, так сказать, общий тренд, ну и… Что-нибудь такое, на скорую руку, да долгую муку протрендю. Оно конечно: можно было позвонить Кулу, попросить, чтоб тот дал команду нашим спичрайтерам – эти зубры за пару часов способны не то что доклад, текст нобелевской лекции накатать. Но я, как тот пушкинский поп, понадеялся на русский авось и на вечерний таллинский бар. Отметить день приезда – это святое…
А уже следующим вечером состоялся мой ораторский дебют. Не скажу, что при массовом стечении слушателей, но человек тридцать представителей Антанты в зале было. Французы, испанцы, итальянцы, прибалты, поляки, хохлы и разные «прочие шведы». Исходя из тональности утренних выступлений нетрудно было догадаться, что от меня ждали обличительного спича про нашу внутреннюю цензуру, про выворачивание рук и закручивание гаек в части гласности, политических свобод и прочую подобную хренотень. Но – «жестоко просчитался пресловутый мистер Пек»! 141 Не буду здесь дословно производить текст моей зажигательной таллинской речи. Если кому интересно, поройтесь на сайте Европарламента – там в принципе должна храниться стенограмма. Хотя могли, конечно, и удалить. С них станется. Ну а начал я свою речь с рассуждений о… накануне просмотренном фильме. Такой вот нестандартный заход. Но, забегая вперед, замечу, он оправдал себя вполне.
«Друзья! Коллеги! – не без торжественности обратился я тогда к аудитории. – Я, конечно, могу заблуждаться, но мне кажется, что в мире, в целом, в последнее время происходит нечто, очень сильно меняющее всех нас. Чтобы не быть голословным, приведу неожиданный на первый взгляд пример. А именно – новый фильм Стивена Спилберга „Шпионский мост“»…
