же стоит поговорить с консьержем комплекса, может, что-то попало на видео.
– Стоит, – согласился я. Однако сейчас говорить хотелось не об этом: – Что тебя гложет, Веснушка?
Не один месяц кряду я замечал, что Бернелл частенько не спит по ночам и что-то пишет в дневнике – и все это время я терзался вопросом, ответа на который она всякий раз избегала. Ее коленка вновь пришла в движение, а Вивьен принялась дергать торчащую на рукаве нитку, готовясь заговорить. Я невольно задержал дыхание – настолько важными казались собирающиеся у ее губ слова.
– Адриан, знаю, ты разозлишься, но… я уже давно хочу съездить кое-куда. – Бернелл говорила так быстро, что часть слов сливалась в одно.
– Я готова! – Довольная и посвежевшая Новак летящей походкой выпорхнула из спальни, прерывая наш разговор.
«Разумеется, ни минутой раньше, ни минутой позже, Демоница».
– Мы завезем тебя на работу и прихватим предварительный отчет для Эм. – Вивьен с явным облегчением встала с дивана, поправляя свитер.
«Так просто ты не отделаешься, красотка».
– Да, без проблем, – кивнула Ким, подкрашивая губы напротив зеркала у входа. – Луис оставался в ночную смену и должен был провести вскрытие вашего мужика, так что, по идее, уже все готово.
– Отлично, – без особого энтузиазма кинул я Новак, перехватывая Зеленоглазку за локоть, пока судмедэксперт обувалась. – Вивьен, мы закончим этот разговор позже.
Бернелл, странно взглянув на меня, только поджала губы.
– И чтобы ты знала: если ты хочешь куда-то поехать, я злиться не буду. Просто говори со мной, ладно?
– Ларсен, если ты собираешься и дальше болтать, я сама сяду за руль твоего нового авто. А ты знаешь, как я вожу, когда злюсь, – гаркнула стоящая в полной экипировке в проходе Ким.
Ее способность моментально брать себя в руки и еще быстрее собираться наводила на нехорошие мысли о реальном ведьмовстве. Собственно, угрозы тоже.
– Понял, только переброшусь парой слов с вашим консьержем.
Как и ожидалось, расспросы ни к чему не привели. Этой ночью в комплексе не было замечено никаких подозрительных лиц, поэтому мы втроем вышли на улицу, где по новой зарядил дождь. Я уже перестал удивляться тому, как в этом чертовом городе на один квадратный фут голубого неба приходилась миля грозовых туч. Если бы не один ярко-рыжий лучик в этой серости, я бы давно раз и навсегда попрощался с Лондоном. Однако все, что оставалось мне теперь, – запахнуть поплотнее пальто и добежать до машины по лужам. Чего не сделаешь во имя любви и Зеленоглазки.
* * *
Филиал Ада № 2 встретил нас лицом моего любимого охранника Гарри – я привычно отсалютовал старику, который также привычно не отреагировал. В этом и заключалась прелесть Гарри: когда бы я ни вошел, что бы ни происходило вокруг, старикан сидел в одной и той же позе, глядя в одни и те же мониторы.
Гарри оставался некой точкой стабильности в этом сумасшедшем мире. Порой я даже представлял, как чертово Соединенное Королевство вдруг накроет масштабное землетрясение, все вокруг начнет разваливаться на куски, земля пойдет громадными трещинами, и тогда… Тогда Гарри просто хмыкнет, наблюдая Апокалипсис на крошечном черно-белом мониторе; ну а я присяду рядом и надкушу неизменный сэндвич, который старик всегда держал под рукой, но никогда не разворачивал.
– Ларсен, Земля вызывает! – затарахтело в ухо голосом Новак, и я прервал размышления, обнаружив себя уже среди холодного металла столов и больничной плитки.
Ким быстро переоделась в рабочий халат и вышла к нам с картой в руках. Убитый лежал рядом, прикрытый простыней. Мне казалось, что я научился не обращать внимания на смерть, но сейчас будто чувствовал, как пустые глазницы пялятся на меня, наблюдая. Я дернул головой и перевел взгляд на Новак, аппетитно жующую яблоко и читающую отчет.
– Так-так, уже кое-что проясняется. – Ким хрустнула яблоком, а мы с Вивьен обратились в слух. – Нашей жертве от двадцати пяти до тридцати трех лет. К моменту обнаружения он был мертв от семидесяти до семидесяти четырех часов, причина смерти… – Новак остановилась на этой строчке, раздраженно закатив глаза. – Господи, Луис, ты надо мной издеваешься или да? Смерть от остановки сердца?
– Он же просто кретин, – устало вздохнул я, зажав переносицу пальцами.
– Я вообще-то здесь. – Из-за приоткрытой двери соседнего кабинета показалась недовольная голова.
– Я вообще-то в курсе, – процедил я, внутренне негодуя, что теперь придется ждать еще несколько часов, пока Ким установит реальную причину смерти.
– Здесь нет ошибки. – Луис вышел к нам, запихав руки в карманы и недобро поглядывая на меня. – В районе правого предсердия массивное кровоизлияние, которое стало причиной его остановки и последующей смерти.
– Браво, гений! – Я едва не разразился аплодисментами. – Отчего же у нашей жертвы вдруг случился сердечный приступ?
Врач потупился, но выражение его лица стало еще мрачнее, кажется, он в свою очередь был на грани того, чтобы меня ударить.
– Адриан хотел спросить, что именно вызвало кровоизлияние у жертвы? – смягчила Вивьен.
Прежде чем Луис успел открыть рот, его заткнула Ким. Судмедэксперт не выносила на работе двух вещей: халатности и идиотизма. Луис умудрился проявить все и сразу.
– Луис, это не работа, а отписка! – Новак за малым не запечатала отчетом по груди подчиненного. – У нас обезображенный труп с удаленными глазными яблоками и отпечатками пальцев, а ты пишешь так, будто он просто прилег и умер от остановки сердца. Где описание повреждений? Где анализ внутреннего кровоизлияния и вывод о насильственной смерти? Ты мозгом пользовался, когда писал, или у него сегодня выходной?
– Простите, я все исправлю, – пробормотал он и буквально сжался вдвое, словно пытался исчезнуть в собственном халате.
– Ты напишешь мне отчет с того света, если я еще раз такое увижу! – рыкнула судмедэксперт. – Сгинь с глаз моих.
– И правда идиот, – раздосадовано шепнула Бернелл, когда Луис вышел.
Новак зло опустила отчет на стол, пробегаясь глазами по листам дальше и параллельно натягивая перчатки. Выражение лица Демоницы быстро сменилось с раздраженного на сосредоточенное – мне всегда импонировало в людях умение быстро переключаться на рабочие задачи – и следом на настороженное.
– Прибью этого недоумка, честное слово.
Натянув перчатки, Ким подлетела к телу со скальпелем в руке и сделала дополнительный надрез по старому шву, раздвигая ткани.
Вивьен сохраняла хладнокровие: процесс препарирования за годы учебы уже не выглядел для нее такой дикостью, а меня до сих пор неприятно поражало то, с какой легкостью взмах стальной полоски превращает нечто живое в банальные пласты кожи, мышц и жира. Будто и не было ничего человеческого, а только ходячий набор микроэлементов в плотной оболочке.
