ударом из-за того, что Сирия и Иран, а возможно, и Ливия имели иную точку зрения относительно шансов Ирака на победу в войне. Но иль-Хайауин не мог остановиться, он должен был сражаться до последнего, мечтая о взрывах авиалайнеров, о всех этих безвинных жертвах, чьи трупы должны уравновесить несправедливость истории.
Несколько минут спустя через мель при входе в гавань перебрался траулер и бросил якорь у песчаного мола. На нем не было никакого флага и никакого опознавательного номера на корме, но иль-Хайауин подтвердил, что именно на этом судне привезли золото. Я поднял якорь «Корсара» и пришвартовался к борту старого, ржавого рыболовного судна. Затем я велел Герри и Лайму заняться перегрузкой тяжелых мешков с золотыми монетами с одного судна на другое. Когда стали прибывать первые мешки, я вскрыл полы каюты «Корсара» и поднял доски, открыв трюм, представлявший собой продолговатую полость с днищем из пластмассы, с рядами болтов, на которых держался массивный, заполненный свинцом киль. В эту корытообразную полость мы и заложили золотые монеты, и в результате «Корсар» с дополнительным грузом в тысячу фунтов еще глубже осел в воду.
Погрузка заняла два часа. Не требовалось специальных мер предосторожности, не было никаких оснований для вмешательства властей Туниса, и все же команда траулера, видимо, вздохнула с облегчением, когда работа была закончена. Возможно, их нервировало присутствие зловещей фигуры – иль-Хайауина – или пугали автоматы «узи» его телохранителей. Так или иначе траулер отчалил и ушел в море, как только были выполнены все необходимые действия.
Иль-Хайауин был доволен.
– Надеюсь, все будет в сохранности? – спросил он.
– Не первый раз прячу груз таким образом, – заверил я его. – Золото будет замуровано внутри корабля, так что никто не сумеет отличить новый настил от старого.
– Обещаете?
– Обещаю. Вы ведь потому и обратились ко мне, что я умею делать такие вещи? А раз так, не надо беспокоиться.
– Мне платят за то, чтобы я беспокоился, – сказал он, затем щелкнул пальцами, подзывая своих телохранителей. – Это для вашей команды. – Он положил автоматы на рундук каюты.
– Но не для меня? – спросил я насмешливо.
– Ваше дело – спрятать золото и привезти его в Америку. А их работа – охранять его. – То есть сторожить меня. – Перед тем как прибудете в Майами, бросьте оружие за борт, – велел он Лайму и Герри.
– Будет сделано, сэр, будет сделано. – Хотя во внешности и манерах Хайауина не было ничего необычного, Герри, видно, сразу догадался, что этот палестинец был высоким чином в воинстве Сатаны, тогда как он и его приятель Лайм были в лучшем случае маленькие чертенята.
– Если вы попытаетесь обмануть меня, – сказал нам иль-Хайауин, – я найду вас на краю света, а когда найду, убью, но не сразу, а постепенно.
Он скорчил физиономию, видимо считая, что улыбается, а затем направился к рыбацкой лодке, вызванной с берега. Никто из нас не тронулся с места, пока он не перешагнул через планшир[22]. Интересно, скольких мужчин, женщин и детей убил Хайауин. Он поднял в знак приветствия свою искалеченную руку, и рыбак повез их в своей ярко раскрашенной лодке обратно к пристани.
Я поручил Герри и Лайму новую работу. Мы надули резиновую спасательную лодку, и Герри отправился на берег – я велел ему собрать несколько ведер песка. И этим песком я заполнил пустоты между монетами. Затем песок и золото выровняли, так что их поверхность стала зеркальным отражением первоначальной поверхности трюма, и я покрыл все это слоем стекловолокна и обрывками тряпок. Мне помогал Лайм, но даже в таком простом деле его хватило очень ненадолго.
– Это чертовски надоедает, – пожаловался он и скрылся в каюте.
Я сам закончил работу. Сперва я смешал смолу с дурно пахнущим затвердителем, затем покрыл этой смесью подготовленный заранее мат из стекловолокна. Закончив эту работу, я пошел в каюту – подождать, пока стекловолокно затвердеет и высохнет. Я лениво болтал с Лаймом и Герри, но мысли мои были о другом. Удивительно, как неумело готовилась эта операция. Как это так, располагая всеми ресурсами Ирака и палестинцев и при всей хитрости и опыте ИРА, выбрали такой примитивный способ доставки золота? И неужели двое неотесанных парней – это лучшее, что могла найти для охраны такого груза ИРА? И неужели «Корсар» был самым надежным средством транспорта, имевшимся в распоряжении Ирака?
– О чем вы думаете, мистер? – спросил Герри, швырнув окурок сигареты в воду.
– Думаю, что смола скоро просохнет, – ответил я.
С наступлением темноты я перемешал краску с отвердителем и нанес раствор на пол каюты. К полуночи краска затвердела, и золото оказалось надежно спрятано под фальшивым настилом. Новый свежевыкрашенный пол был не совсем нужного оттенка, но я застелил его ковром, и тот, кому взбредет в голову осматривать судно, ничего не заподозрит, решив, что в этом месте можно было и не стараться – все равно ничего не видно.
Закончив работу, я поднял якорь и, ориентируясь на огонь маяка, осторожно повел яхту между мелями у входа в гавань. Наконец, миновав опасные места, «Корсар», ставший еще более неповоротливым из-за дополнительного груза, вышел в открытое море. Нос корабля погрузился в волну, и Лайм тут же бросился к борту.
Я поднял паруса и выключил мотор. Так, во мраке ночи, началось мое рискованное предприятие.
Мы плыли по зимнему Средиземному морю с его серыми волнами, коварными ветрами и оживленным движением судов. Я старался держаться подальше от африканского побережья, избегая наиболее бойких трасс, где гигантские лайнеры спешат на восток и на запад, курсируя между Гибралтаром и Суэцким каналом. Хотя здесь движение было не таким бурным, мусора в воде было достаточно – главным образом, пластиковые бутыли и мешки. Один мой приятель уверял, что в Средиземном море, зная направление течений, можно прокладывать курс по названиям городов, читая надписи на пластиковых пакетах, приплывающих ото всех берегов.
Двое моих стражей, понимая, что круг их обязанностей требует постоянного бодрствования, установили свою вахтенную систему. В первый вечер после отплытия из Туниса Герри пытался спать в передней рубке, в то время как измученный морской болезнью Лайм валялся без сил в кокпите, с автоматом «узи» на коленях, и старался не показывать, в каком аховом состоянии находится.
– Если бы ты употреблял в пищу меньше жира, – сказал я ему, – тебе было бы лучше.
– Жаренная на сале пища полезна, – упрямо отвечал он. – Она хорошо влияет на желудок.
– На чем жаренная – на смазочном масле? – съязвил я. – И потом, тебе не мешало бы бросить курить.
– Ну
