эти деньги. Но потом сознание сурового долга пересилило, и он покачал головой, укоряя себя. – Брендан говорил, что это очень важная операция для движения, правда?
– Уверен, что так оно и есть, – сказал я.
На следующее утро, когда задул холодный северный ветер, золото наконец прибыло.
Иль-Хайауин появился еще раньше. Он приехал в «мерседесе» с затемненными стеклами, и его сопровождали двое телохранителей в черных костюмах. Они велели рыбаку доставить их на борт «Корсара». Поднявшись на яхту, иль-Хайауин строго приказал Герри и Лайму удалиться за пределы слышимости, а своим телохранителям подождать на передней палубе. Он взглянул на свои роскошные наручные часы фирмы «Бланкпейн».
– Буксир прибудет в полдень.
– Хорошо.
Иль-Хайауин сел на скамейку в рубке, тщательно вытерев ее льняным носовым платком. Он держался неловко, я объяснил это его непривычкой к судовым условиям.
– Ну, как оно – пригодно? – Иль-Хайауин обвел вокруг своей здоровой рукой.
– Слишком тяжело – переваливается с волны на волну, как беременная свинья. Но так или иначе я берусь доставить его в Америку, если это вас интересует.
– И в короткий срок, – сказал он жестко.
Я пожал плечами.
– Не исключено, что «Стингеры» будут доставлены в Ирландию к 24 апреля, но я не поручусь за это. Разве что кто-нибудь возьмется доставить их на место до того, как золото прибудет в Майами.
– К 24 апреля? – Иль-Хайауин удивленно посмотрел на меня.
– Это дата семидесятилетия Пасхального мятежа. Разве не эту дату назначили Флинн и Эрли? Чтобы преподнести англичанам к этой дате пасхальный подарок?
Он прищурился, не поняв сразу, о чем речь, затем покачал головой.
– Война начнется раньше.
– Война в Кувейте? – спросил я.
– Ну разумеется. – Он помолчал, глядя на плавающие на воде связки прутьев, которые заменяли собой буи, отмечающие вход в гавань. – Мы рассчитываем, что ваша организация поддержит оборону Ирака от империалистической агрессии.
Я недоумевал – что отвечать на это? Было время, когда я был связным и передавал информацию в Высший совет ИРА, но после смерти Ройзин меня отставили от этих обязанностей. Однако иль-Хайауин ожидал ответа, я кивнул и обещал передать это ИРА.
Он сердито помотал головой, давая понять, что и без моей помощи может связаться с Советом ИРА, затем, неловко помогая себе искалеченной рукой, закурил сигарету.
– Мы уже получили заверения о поддержке от Ирландии. Но сдержат ли они свое слово? – Он вопросительно посмотрел на меня.
– Уверен, что они выполнят свои обещания, – ответил я.
Меня ничуть не удивило, что ИРА обязалась поддерживать Ирак, уже много лет арабы были главными поставщиками оружия ИРА, и Совет ИРА едва ли мог отклонить просьбу своего щедрого благодетеля. Странно, что иль-Хайауин заговорил об этом со мной. Его последующие слова несколько рассеяли мое недоумение.
– Реакционные силы в Дамаске и Тегеране предложили нам выждать и посмотреть, насколько эффективны будут действия вооруженных сил Ирака, прежде чем мы развернем террор во всем мире, но мы отказались мириться с такой трусливой позицией. – Он затянулся сигаретой, как будто черпая силы из облака едкого дыма. – Мы ждем от вас действий, Шэннен.
– Я уверен, что вам не придется долго ждать, – сказал я, но про себя отметил подлинное значение слов иль-Хайауина. Если Дамаск и Тегеран призывают к осторожности, значит, в рядах палестинцев существует глубокий раскол. Некоторые из бойцов палестинского движения выступают на стороне Сирии, другие – на стороне Ирана, и, наконец, третья группа, возглавляемая иль-Хайауином, примыкает к Саддаму Хусейну. Этот раскол явно угрожал успеху тотального террора, и, поскольку эти планы рушились, он отчаянно пытался сохранить оставшиеся силы на нужных ему позициях. Он до такой степени потерял присутствие духа, что даже решился спросить мое мнение. Мне-то казалось, что ему нечего беспокоиться. ИРА прочнее всего связана с Ливией, а Ливия поддерживает Саддама Хусейна. – Ирландцы покажут себя, – заверил я его.
– Мне недостаточно взрывов бомб. – Он помолчал. Порыв ветра унес к берегу облачко дыма от его сигареты. – Чем плохи русские ракеты «земля – воздух», которые Ливия поставляет ИРА? – неожиданно спросил он.
– Насколько я понимаю, у них слишком мала начальная скорость, и британские вертолеты успевают сбросить отвлекающие огни. Кроме того, у них не слишком большой радиус действия, а пусковые устройства слишком тяжелы, так что они неудобны для транспортировки. И наконец, они не очень надежны – иногда вообще не взрываются.
– Но может ли даже такой несовершенный снаряд, если он сработает, уничтожить реактивный лайнер, пока он поднимается с лондонского аэропорта?
Господи Иисусе, подумал я, но не посмел обнаружить всю меру своего ужаса. Вместо этого я просто кивнул:
– О, разумеется.
– Это если выстрел сделан с близкой дистанции от аэропорта? Например, из соседнего дома или с запаркованного поблизости грузовика, так? Нельзя ли найти подходящее место для запуска такой ракеты? Вы, конечно, бывали в лондонском аэропорту? – Вопросы иль-Хайауина звучали совсем обыденно – и оттого еще страшнее.
– Я уверен, что это вполне осуществимо, – заявил я, пытаясь изобразить некоторое воодушевление.
– Вы считаете, там есть такие места, удобные для запуска?
– Да, конечно. – Я вспомнил о промышленных районах неподалеку от автомагистралей Хитроу и представил себе, как ракета, запущенная с открытого грузовика, срывает двигатель с крыла авиалайнера и огромная машина обрушивается на землю и взрывается, сея вокруг ужас и смерть. – Там очень много подходящих мест, – сказал я бесстрастно.
– Значит, я могу сказать вашему начальнику штаба, что каждый сбитый израильский или британский лайнер будет достойным подарком в обмен на оружие, что мы принесли в дар вашей революции? И я могу сказать, что по данной мне экспертной оценке такая атака возможна, не так ли?
– Ну конечно, – горячо отозвался я, хотя очень сомневался, что Совет ИРА прислушается к моей экспертной оценке. И дело совсем не в том, что эти люди слишком щепетильны и их волнует гибель мирных жителей. Нет, они вполне допускают, чтобы задание новой Ирландии воздвигалось на могилах убитых. Но люди такого склада, как Брендан Флинн, были очень чувствительны, когда речь шла об их репутации в США; они хорошо понимали, что гибель десятка американцев – пассажиров самолета – вызовет крайне отрицательную реакцию у американских ирландцев. Поступления в долларах от американцев, сочувствующих движению, постепенно сокращались, однако эти суммы были не настолько малы, чтобы в Белфасте или Дублине добровольно от них отказались.
– Вы оказали мне большую помощь, – сказал иль-Хайауин с какой-то неловкой и, по-видимому, непривычной любезностью.
И я задумался, почему человек с такой дьявольской репутацией снисходит до меня. Наверное, это явный симптом реальной катастрофы, угрожающей планам всемирного террора. Репутация иль-Хайауина оказалась под
