винтиком в механизме ежедневных операций КГБ в коридоре Вашингтон — Нью-Йорк. Именно поэтому информация, полученную им от Эберхарда, была передана его куратору — Борису Вандростову.
Полковник Вандростов числился шифровальщиком в советском посольстве. Разумеется, это было лишь прикрытием для его работы в КГБ. Получив предысторию и номер рейса, ему не составило труда выяснить, что самолет С-141 компании «Грузовая помощь Африке», стоящий на взлетной полосе в Вест-Пойнте, загружается системой RPX-712.
Эта информация была введена в компьютеры московского Центра, и в течение получаса Вандростов получил приказ: «Применение системы RPX-712, согласно нашим данным, вызывает серьезные сомнения. На данный момент система не стоит того гонорара, о котором договорился товарищ Олберг».
Вандростов подготовил инструкции для афинских контактов. Нолана Эберхарда ждало жестокое разочарование, когда в Афинах он обнаружит, что советские покупатели больше не заинтересованы в его товаре.
Рейс ACR-92101 совершил плавный перелет через Атлантику и приземлился в Лажеше на восемнадцать минут раньше расписания. Дозаправка заняла сорок минут, и они снова оказались в воздухе. Полчаса спустя, когда под крылом заискрилось Средиземное море, Моррис Лауд направился в кабину пилотов. — Нолан? — Да? — Вот новые координаты. Через полчаса свяжись с Кипром, пожалуйся на проблемы с двигателем. Затем запрашивай разрешение на посадку. — А дальше? — Разгружаемся — и вы снова в воздухе. — Понял.
Моррис Лауд расстегнул летную куртку и направился обратно в фюзеляж. За спиной Нолана Эберхарда штурман Закари Дюпон уже рассчитывал координаты. Но это были координаты не Кипра. Это была точка в Средиземном море в 100 морских милях от юго-восточного побережья Крита. Закончив расчеты, он передал их Эберхарду. — Какое расчетное время прибытия? — Два часа четыре минуты, — ответил Дюпон. — Работаем?
Эберхард кивнул своему второму пилоту, невысокому смуглому мужчине с тонкими усиками. — Работаем.
Рикардо Эстебан с усмешкой поднялся со своего кресла. Пробираясь по подиуму над грузовым отсеком, он вытащил из наплечной кобуры пистолет 22-го калибра. Этот калибр не обладал большой убойной силой, но восьми пуль в упор было более чем достаточно. К тому же, если бы он по какой-то случайности промахнулся, малокалиберная пуля не пробила бы обшивку самолета.
Как только Эстебан исчез в недрах самолета, Эберхард потянулся к интеркому. Нажав кнопку, он произнес очень тихо: — Рико? Голос бортинженера Энрико Салазара был таким же тихим: — Си? — Пора. — Выхожу.
Салазар соскользнул с койки и перешел в хвостовую часть самолета. Из-под куртки он вытащил такой же пистолет 22-го калибра. Капитан Фил Карпентер лежал на своей койке в позе эмбриона, спиной к Салазару. Его рука мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Салазар приставил дуло пистолета чуть ниже правого уха капитана. Он выстрелил трижды. Рука замерла.
Впереди, на подиуме, Моррис Лауд не слышал шагов Эстебана из-за рева мощных двигателей С-141. Стоя у лестницы, ведущей в грузовой отсек, он уловил звук, похожий на негромкий хлопок трех пробок от шампанского где-то в хвосте. — Какого черта... — Капитан Лауд? — Да?
Лауд обернулся. Эстебан стоял в трех футах от него. Он заметил движение руки пилота, но так и не увидел оружия, из которого в его тело впились пять пуль.
— Кипр, это ACR-92101. — Кипр на связи, ACR-92101. Мы приняли ваш предыдущий вызов. Насколько всё серьезно? — Плохо, очень плохо! Объявляю "Мэйдэй", Кипр! Мэйдэй! Мэйдэй!.. — Эберхард оборвал фразу на полуслове.
Диспетчер на мысе Наджес продолжал вызывать борт: — Мы потеряли вас на радаре, ACR-92101. Сообщите ваше положение! Повторяю, ваше текущее положение!..
Эберхард протянул руку и полностью выключил радар. Одновременно он отключил аварийный маяк. Через несколько секунд в двух милях от правого крыла дважды мигнули ходовые огни корабля. — Вон Кетис! — крикнул Дюпон, указывая пальцем. — Вижу его, — ответил Эберхард, закладывая тяжелый грузовой самолет в крутой вираж. — Рико? — Я здесь, с «малышкой». — Все ящики подготовлены? — О да, они будут плавать как резиновые уточки! — Отлично. Приготовься сбрасывать по цепочке. Заходим.
Нос С-141 нырнул к морю навстречу крошечному качающемуся огоньку.
Службы спасения на Кипре и в Александрии долго пытались вычислить, где именно ACR-92101 исчез с радаров. Прошло почти двадцать часов, прежде чем были обнаружены масляные пятна и обломки. Еще через четыре часа эсминец Шестого флота США прибыл на место и подтвердил катастрофу.
Рейс ACR-92101 был признан погибшим вместе со всеми, кто находился на борту. Несколько близких друзей Морриса Лауда собрались в маленьком баре Арлингтона, чтобы помянуть его.
В Калифорнии генерал Уэсли Кэлхун получил известие о смерти своего адъютанта почти одновременно с приказом Пентагона прекратить все дальнейшие испытания RPX-712. Генерал забылся тяжелым сном над бутылкой, оплакивая свои мечты. Капитан Фил Карпентер был ему как сын, а RPX-712 — его детищем. Потеря обоих разом подкосила его, и через неделю генерал досрочно ушел в отставку.
Отчет о гибели рейса 92101 и потере системы RPX был похоронен где-то в архивах Пентагона.
Через две недели после трагедии, к великому разочарованию Вашингтона, израильская армия и ВВС сумели самостоятельно переломить ход войны. Было достигнуто соглашение о прекращении огня.
В конце 1975 года проект RPX-712 окончательно признали бесперспективным для наземной войны. Гриф секретности с утерянной системы был снят, а военные исследования переключились на другие области. Примерно в это же время капитан Питер Боллис — офицер, который первым предложил использовать RPX для спасения Израиля, — был переведен из Пентагона обратно в отдел разработок. Боллис получил звание майора и возглавил новый проект, который, в случае успеха, должен был совершить революцию в воздушной войне.
Проект назывался «Стелс».
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
НАШЕ ВРЕМЯ
Это был скорее переулок, чем улица. Единственным источником света служила мигающая неоновая вывеска с надписью «Отель Макао». Напротив отеля темнел вход в узкий тупик, почти скрытый пеленой проливного дождя.
Ник Картер вышел из тени и нырнул в этот проход. Тусклая лампочка едва освещала приземистые дома с загнутыми карнизами, отгороженные от улицы глухими стенами. На улице не было ни души. «Тем лучше, — подумал Картер. — В такой ливень никто не высунет носа. Некому увидеть его, некому заметить женщину, с которой он встречается». Для любителей ночных развлечений было уже слишком поздно, а для рабочего люда — слишком рано.
Он прижался к стене и достал зажигалку. Вспыхнувшее пламя оживило сигарету в его губах и на мгновение высветило циферблат часов. Ровно четыре. Сообщение было предельно ясным: если свет в окне не мигнет трижды в промежутке между 4:00 и 5:00, встреча отменяется.
Картер глубоко затянулся и отсчитал окна: четвертый этаж, второе от угла. Номер 419.
Роб Хейнс, резидент ЦРУ
