могу прийти?
– Завтра.
– А вы не могли бы сделать у меня?
– Нет, не могу. – Тетка спокойно, но твердо отказала. – У меня ведь не только ваши заказы.
Гостья сказала, что может сама прийти на примерку.
– В любом случае у меня больше свободного времени, чем у вас… Ну и сколько примерно займет работа? Напротив тоже есть портниха, но хозяйка порекомендовала именно вас, вот я и пришла.
Надя и Шура напряженно уставились на тетку-швею. Что же она ответит? Ведь с любой заказчицей наступал такой момент, и они наблюдали за ходом торга.
Тетка молчала – и только лицо ее расплылось в бледной и беззвучной улыбке, точной копии Шуриной. (Удивительно, как этой даме, которая приезжала сюда только на лето, удалось так быстро найти конкурентку.)
– Да, ну и работы там немного, конечно.
– Но ведь я еще не видела вещи…
– Если вы уступите, то я посоветую вас подругам и помогу вам с заказами, правда ведь?
Гостья посмотрела на Надю и нарочито весело улыбнулась. Надя не ответила ей.
– Мне детей надо кормить, – сказала тетка. – Но не беспокойтесь. Давайте всё решим завтра, после того как я посмотрю вещи.
Когда Надя и Шура взглянули во двор, молодая женщина в желтом атласном платке всё еще стояла на каменном крылечке, переминаясь с ноги на ногу. Посетительница, прикрыв голову серой шалью, быстро спустилась и вместе с той женщиной сразу ушла за ворота.
4
Надя сидела на стуле в углу и наблюдала.
Анна Львовна, заботясь о прическе, аккуратно натягивала платье через голову. Под мышками выглядывало нижнее белье с множеством кружев.
Полностью опустив подол и разглаживая здесь и там складки, Анна Львовна подошла к большому зеркалу.
– Ну как?
Надя молчала, не понимая, обращен ли вопрос к ней.
– Как тебя зовут? Машенька? – спросила Анна Львовна, повернувшись в профиль и разглядывая посадку рукава.
– Нет, Надя.
– Ну, Надя, посмотри, не тянет ли под мышками?
Надя встала и оглядела сиреневое платье из ткани, похожей на тонкий шелк.
– Нет.
Где-то через час Анна Львовна сняла это платье, затем надела другое, укороченное, а потом угостила Надю шоколадом. Разглядывая непропорционально большие, крепкие руки для худой деревенской девушки, Анна Львовна завела разговор.
– Ты здорова?
– Да.
– А вы сестры?
– Нет, она двоюродная.
– А портниха чья мать?
– Шурочкина.
– Твои родители где? В деревне?
– Умерли.
Надя с каким-то странным, тоскливо-неприятным выражением лица отвечала коротко.
– Какой ужас! Умерли? Когда?
– В голод. У нас тогда лихорадка была. Сначала мама умерла, потом папе плохо стало, и он умер через десять дней. Вынесли два гроба. Я тоже заболела, у меня был такой жар, такой жар… из окна выпрыгнуть хотелось! – Надя вдруг посмотрела в сторону окна, но потом приблизилась к Анне Львовне и горячо зашептала: – Знаете, как мой старший брат умер, в доме всё пошло не так. Пока брат был жив, в доме всё было в порядке: хлеб был, масло было, мука была… Когда он умер, мы плакали. Папа тоже плакал. Его друзья золотые часы брата принесли… хорошие.
– А чем занимался твой брат?
– Продовольствием, как сказать… Брат был большевиком. Когда уходил, папа крепко обнимал его и целовал так, что у брата даже губы кровоточили. Брат тоже целовал папу и ушел.
Анна Львовна вздохнула и через некоторое время спросила:
– А тетка добрая у тебя?
Надя обвела рукой спину в белой хлопковой кофточке и, делая жест, как будто оттягивает ее, коротко сказала:
– Конечно.
– А разве ты не можешь работать, Надя?
– В деревне нет работы.
– И долго ты у тетки сидеть собираешься? Сколько тебе лет?
– В следующем месяце будет семнадцать.
– Тебе бы в Москву переехать, – произнесла полушепотом Анна Львовна, будто разговаривала сама с собой, а затем встала и передала Наде деньги за работу. – Ну а ткань твоей тетке я покажу в следующий раз, когда она придет.
5
В душе Нади возникло новое, доселе незнакомое чувство. Смогла бы она сама поехать в Москву? Когда она выходила на луг и видела длинную насыпь под летним небом и неподвижные вагоны вдали, глаза щипало от слез. Надя окончила всего три класса, но слова Анны Львовны глубоко врезались в память, она не могла их забыть. Надя ничего не говорила. Мысли пугали ее.
Однажды днем, когда она отправилась на рынок за покупками, пошел ливень. Надя поспешила укрыться под глубокой аркой. Внутри, вдоль стен, тоже находились лавки: мелочная, где за шестнадцать копеек продавали серьги и иглы, а также веревочные, старьевщики, галантерея. Под аркой укрывались и несколько рабочих и цыганка с ребенком. Босая цыганка ступала широко, словно пиная подол алой ситцевой юбки, и протягивала руку каждому из рабочих. Никто не давал ей денег. Подул ветер. Струи дождя скрылись в белой дымке. Пахнуло табаком и особым прелым запахом рабочих. Из-под навеса овощного киоска выскочил козел и побежал под арку. Он сунул голову в щель между стеной и открытой железной дверью, затем притих, прищуриваясь. Его короткий белый хвостик дрожал. Надя повесила корзину на обнаженное предплечье и, наблюдая глупую морду козла, рассмеялась.
– Дурачок…
К ее плечу кто-то прикоснулся.
– Ты тоже здесь?
Обернувшись, Надя покраснела.
Анна Львовна стояла, стряхивая капли с зонта, держа его подальше от себя.
– Погода как сумасшедшая.
Цыганка, заметив ее, подошла поближе.
– Милый мой, гадать вам надо, только гривенник, давай гадать!
Анна Львовна открыла сумку и положила три копейки на черную руку цыганки, на которой белели только ногти. Цыганка поклонилась и отошла к краю арки.
– Боюсь гаданий, – прошептала Анна Львовна Наде. – А ты?
Надя не знала. У нее ни разу не просили милостыню, настолько она была бедной деревенской девчонкой.
Дождь утих, и Анна Львовна с Надей вышли из-под арки.
– Спешишь?
– Нет.
У тротуара три женщины выдергивали траву из земли между камнями, размягченной недавним дождем. Проходя мимо, Анна Львовна спросила:
– Ты действительно не хочешь в Москву?
Надя растерялась и не нашлась с ответом. Лицо и грудь залились жаром. Она шла за Анной Львовной скорее из любопытства…
– Если хочешь, можешь поехать со мной, когда я буду возвращаться. – Анна Львовна продолжила: – Мне как раз нужна домработница.
– У меня нет денег.
– Я куплю тебе билет. Полы мыть умеешь?
– Умею.
– А стирать?
– Да.
– И суп варить?
Надя лишь тихо кивнула. (У тетки мясной суп ели всего два раза в месяц.)
– Вот видишь!
Перешагивая через лужи, на которых приятно мерцали после дождя солнечный свет и блики листвы, Анна Львовна бодро заявила Наде:
– Из тебя выйдет хорошая домработница!
Анна Львовна сказала, что ее муж – инженер, дочь уже вышла замуж,
