Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Готовый к услугам Григорий Потанин».

«А. В. Григорьеву[234]. 12/24 мая 1884 г., Пекин.

Многоуважаемый Александр Васильевич!

Завтра, 13/25 мая, мы оставляем Пекин. Идем на наемных мулах сначала в Утай, а оттуда в Куку-хото… В Пекине мы все время пользовались безграничным гостеприимством нашего посланника, Сергея Ивановича Попова. Вся экспедиция была помещена на посольском дворе. По просьбе посланника, китайское правительство выдало нам охранный лист и известило, что к генерал-губернаторам провинций Шаньси и Ганьсу, а также к монгольским князьям сопредельных степных областей, написаны письма о чинении нам свободного пропуска и оказании содействия.

В Тяньцзине мы познакомились с бывшим нашим консулом, Карлом Ивановичем Вебером, который имел разговор о нашей экспедиции с генерал-губернатором Чжилииской провинции – Ли Хун-чжаном. По просьбе г. Вебера, Ли Хун-чжан также обещал написать письма к генерал-губернаторам северо-западных провинций.

Нельзя ли выслать три экземпляра «Очерков Северо-Западной Монголии»: один экземпляр в Тяньцзинь – Андрею Андреевичу Белоголовому, который очень любезно нас принял в свой дом и не только кормил в течение двух недель, но даже снабдил нас многим необходимым на дорогу, даже книгами и брошюрами, относящимися к западной окраине внутреннего Китая; второй экземпляр – нашему посланнику в Пекине, Сергею Ивановичу Попову; третий – Л и Хун-чжану, генерал-губернатору Чжилийской провинции. <…> Экземпляр для Ли Хун-чжана можно адресовать или через посольство или прямо нашему консулу в Тяньцзинь».

«А. В. Григорьеву. 10(22) сентября 1884 г., Боробалгасун.

Многоуважаемый Александр Васильевич!

Путь наш по Ордосу кончился. С 14 сентября (по нов. ст.) мы живем в Боробалгасуне, крайнем пункте Ордоса на юге, и сегодня собираемся выступить в дальнейший путь по направлению к Ланьчжоу.

Из Гуйхуачэна мы вышли 31 июля, а 3 августа достигли города Хэкоу, лежащего на северном берегу Желтой реки. Переправа через Желтую реку по случаю большой воды была перенесена в это время на 15 ли ниже в местность Хатунхошу. 4 августа мы переправились на правый берег реки, и, простояв здесь несколько дней по случаю дождей, двинулись 8 августа далее.

11 августа мы были в ставке князя хошуна Джунгар. Джунгарский князь, хотя по родовитости уступает своему соседу вану, но за свои услуги во время мусульманского восстания получил важный чин и управление всеми семью хошунами Ордоса. Он очень благосклонно относится к европейцам, любит европейские вещи и имеет, между прочим, до 200 часов.

Мы были приняты князем очень радушно. Князь сделал распоряжение, чтоб на всем пути нашем до Боробалгасуна нас от хошуна до хошуна провожали три проводника, в том числе один дзанги. Эти люди служили нам в то же время вместо слуг и рабочих, так что мы других во время пути по Ордосу и не нанимали.

На дальнейшем пути мы миновали ставки князей Джасына, вана и ушинского бэйсы, но никого из них не видали. Ван и ушинский бэйсы оказались уехавшими из дома. О ване нам еще в Джунгаре говорили, как о человеке недостаточно умном и старовере, боящемся европейцев. Еще на пути к его ставке ли за 15 к нам выехал мерен со свитой и начал упрашивать нас не подходить близко к ставке вана. После продолжительных переговоров мы выговорили право остановиться в 6 ли от ставки.

В Боробалгасуне мы отпустили последних конвойных, данных из хошуна Ушин, и здесь, благодаря содействию бельгийских миссионеров, имеющих в Боробалгасуне свою станцию, наняли 4 рабочих монголов из христиан…

Развалины городов, которыми славится Ордос, встречаются только по окраинам его. <…>

Во время пребывания в хошуне вана я съездил на реку Чжамхак, где находится святилище семи ордосских хошунов, так называемое Эджен-хоро, т. е. две юрты, в которых хранятся, но уверению монголов, кости Чингис-хана. При этом хорошо живут дархаты, которые обязаны оберегать святыню. Их считается до 1000 душ; они управляют джайсаком или таргой и состоят в ведении вана, который по этой причине носит титул джинона.

Главное празднество в Эджен-хоро бывает в 21 число 6-й луны, причем совершается, по-видимому, очень древний обряд, состоящий в закапывании в землю ног живого человека.

Существует предание, что во времена Чингиса с неба спустилась лошадь цвета яичного белка, Ондюго-чаган-мори, на которой и стал ездить Чингис. Лошадь эту привязывали к золотому приколу алтын-хата-сун. И теперь будто бы дархаты всегда пасут белую подобную лошадь; после смерти ее, отыскивают в народе другую подобную и покупают. Во время Чингис-хана один дархат, по имени Тогус-чокту, украл золотой прикол. Чингис-хан велел его закопать в землю по горло и к нему привязать белую лошадь. «Будь же ты сам вместо золотого прикола», – сказал он вору и завещал, чтобы и впредь потомков этого преступника закапывали в землю раз в год. Потомки Тогут-чокту живут и теперь в Ордосе. Глава этой фамилии ежегодно обязан являться в Эджен-хоро; прежде ему закапывали все туловище по горло, теперь закапывают только ступни. Он должен стоять, не шелохнувшись, с утра до обеда, к нему привязывают белую лошадь. Затем перед ним льют молоко, князья и простой народ поклоняются и дарят ему деньги, серебро и скот. В этот момент он считается святыней, богден-хунь.

Готовый к услугам Григорий Потанин».

«А. В. Григорьеву. 1(13) ноября 1884 г., Ланьчжоу.

Многоуважаемый Александр Васильевич!

Последнее письмо Вам я писал из Боробалгасуна, католической миссионерской станции в южном Ордосе, в хошуне Оток. Боробалгасун мы оставили 10 [22] сентября. Дорога, по которой ходят отсюда в Ланьчжоу караваны, идет через ничтожный, более чем наполовину разрушенный мусульманами китайский городок Хуамачи (по-монгольски Тергехото). На пути в Хуамачи мы свернули немного в сторону от обычной дороги, чтобы посетить солеосадочное озеро Бага-Шикыр. Озеро это вместе с несколькими другими, солеными же, образующими с ним одну группу, лежит между плоскими хребтами или увалами. Такой слегка холмистый характер местность несет почти до самого города Линчжоу, куда мы пришли через 5 дней по выходе из Боробалгасуна. <…>

Линчжоу лежит на равнине, по которой протекает река Хуан-хэ. Это небольшой городок, окруженный фруктовыми садами; здесь вызревают абрикосы и персики. Линчжоу существовал уже во времена Чйнгис-хана, но, по словам местных жителей, нынешний город стоит на третьем месте, следовательно, чего-нибудь очень старинного в нем встретить нельзя. Притом город был дотла разрушен мусульманами; целыми остались одни городские стены; все прежние кумирни представляют груды кирпичей.

От Линчжоу на юг тянется непрерывная полоса селений вдоль канала, выведенного из Хуан-хэ в 70 ли выше города. Канал имеет до 3 саж[еней] ширины и там, где пересекает долины притоков Желтой реки, идет по акведукам, поднимающим воду