Они также потеряли половину земли, которую арендовали у своего землевладельца. Той, которая осталась, было недостаточно для содержания семьи из семи человек, четверо из которых были иждивенцами. Такое развитие событий по-разному отразилось на характере работы каждого из оставшихся троих членов семьи рабочего возраста. Основным источником дохода Камэкити стали несельскохозяйственные работы. Если в 1935 году 48 часов его времени приходилось на работу вне сельского хозяйства, то в 1937 году эта цифра выросла до 320 часов. Также заметно было сокращение его рабочих часов в аграрном секторе – с 1 879 до всего лишь 610. Его общее рабочее время в книгах учета сократилось с 2 812 до 2 229 часов.
Время работы Сатико, наоборот, резко увеличилось. В 1937 году оно составило, согласно книгам учета рабочего времени, 3 440 по сравнению с 3 075 в 1935 году. Количество оплачиваемых рабочих часов, которые она полностью отдавала плетению панам, как и у отца, существенно выросло – с 419 до 2 679. Количество часов, потраченных на домашние дела, в тот же период упало с 2 506 до 596. Судя по всему, бремя работы по дому легло на плечи ее матери, Цуру, которая делила свое рабочее время (всего 2 903 часа) поровну между земледелием и работой по дому[593].
Учетные книги говорят нам о том, что оставшиеся в Мисато члены семьи трудились не покладая рук, при этом их рацион состоял из риса, батата, дайкона, тыквы, зимней дыни и некоторых зеленых овощей, которые они сами выращивали. Зарегистрированные покупки – 18 яиц в год и десять килограммов (указано 12 кин) свинины – рисуют картину безрадостной рациональной экономии, лежащей в основе их питания[594]. Дополнительные траты на тофу, лапшу сомэн, моти, бобы и свинину для торжеств или иных событий, которые случались едва ли не каждый месяц, учитывались в категории «церемониальные события», включавшие весеннее и осеннее равноденствия, лунный Новый год, годовщины смерти членов семьи, си-ми (празднества в честь возвращения предков) и так далее. Далеко не чрезмерные расходы – в чем Янаихара мог бы обвинить семью, – траты на такие события давали возможность укрепить родственные связи и другие отношения, а заодно разделить еду и напитки, которые в противном случае семья не могла себе позволить. Каждая такая встреча предоставляла возможность разделить радость или горе – на фоне государственной политики, которая превращала их всех в разрозненные фермерские хозяйства. Эти учетные записи приоткрывают окно в мир отношений, которые оставались неизменными или восстанавливались во время колониального огораживания и миграции, но они ни в коем случае не должны считаться единственным, что имелось у людей в сельской местности в плане социальной жизни. Многие ее аспекты нам недоступны – либо из-за специфики учетных форм, либо мы просто не в состоянии их увидеть.
В 1937 году Сатико отработала 2 679 часов за 33,43 иены. Хотя нельзя с уверенностью сказать, почему она тратила так много часов на сдельную работу, которая приносила так мало денег, вместо того чтобы уехать на большие заработки на фабрику или присоединиться к своим братьям и сестре на Тихоокеанских островах, ее способность совмещать сельскохозяйственные работы, сдельную работу и работу по дому были неотъемлемой частью программы выживания данного фермерского хозяйства. Работать все дневные часы, заполняя все свое свободное время выполнением небольшой работы, которую можно было бы выполнить позже, – это то состояние, которое феминистская активистка, организатор фермеров-арендаторов и писательница Ямагами Кимиэ критиковала в написанном приблизительно в то же время эссе «Женщины аграрных деревень и система семьи», где проводится анализ, предвосхитивший теорию социального воспроизводства, – это было необходимо мелким фермерским хозяйствам вроде ее, жившим на краю пропасти[595]. Ураганы, войны, нападения мангустов и любые другие срывы обычной деятельности случались часто и во многих случаях оказывались непоправимыми.
Когда стало понятно, что их домохозяйство не выживет за счет производства сельскохозяйственной продукции, мать Сатико и все три ее младших брата 17 апреля 1938 года переехали на Северный Марианский остров Сайпан. Сатико осталась в Мисато со своим отцом и младшей сестрой. Денежные расходы на переезд, указанные в учетных книгах, составили 139,62 иены, превысив 104,37 иены, заработанные Камэкити и Сатико за весь 1937 год. В дополнение к переводам в 71,3 иены с Гавайев и Нанъё полученный за два дня до отъезда Цуру перевод в 150 иен позволил им отправиться в путь. Учетный журнал рабочего времени за 1938 год говорит нам, что, хотя в период их отъезда Сатико в основном занималась работой по дому, к середине мая она увеличила скорость плетения панам. К тому времени у домохозяйства почти не оставалось возможности заниматься сельским хозяйством.
В этом же году в книгах учета рабочего времени впервые упоминается Цуру, младшая сестра Сатико. У нее не было большой нагрузки – начиная с декабря был записан 181 час рабочего времени (175 часов на работу по дому и 6 – на сельхозработы). Это сопоставимо с появлением Сатико и Ёсико в учетных книгах в возрасте 14 и 11 лет после отъезда их старших братьев в 1933 году. Основной причиной появления Цуру в учетных книгах стал отъезд ее матери, но непосредственной – ухудшение здоровья отца. Он заболел еще в декабре и был вынужден сократить свои рабочие часы в феврале почти до нуля. Цуру вместе с неназванной помощницей, которая отработала по дому 73 часа в январе, восполняла отсутствие отца и матери – может быть, это было признаком их усердия, а может, свидетельством отчаянной потребности получить свои 25 иен за участие в опросе, которые должны были быть выплачены только в январе 1939 года – и только при условии, что все заполненные ими таблицы будут одобрены официально[596].
Без сомнения, на появление Цуру в учетных книгах повлияла смерть Сатико в возрасте 19 лет 11 августа 1938 года. До своей смерти Сатико постепенно становилась основным поставщиком рабочего времени в семье. В среднем она работала по 243,8 часа в месяц в период с марта по июль. Учтено даже 34 часа работы в первые десять дней августа, до самой ее смерти. Она продолжала делить свое рабочее время между плетением панам и работой по дому с небольшими периодами сельхозработ[597]. Время на плетение резко сократилось с середины апреля 1938 года, когда уехали мать с братьями. Неясно, было ли это вызвано их отъездом или ухудшением ее здоровья[598]. Какую бы помощь семья ни получила, если она не была от члена домохозяйства
