плексигласа.
В доме № 3 на Сэвил-Роу пара заняла кабинет на первом этаже, налепив на элегантные стенные панели самодельные плакаты “Мир в постели” и “Волосатый мир”; в углу стоял один из объектов-участников Plastic Ono Band, а из камина торчали ноги голой пластмассовой куклы, выжившей в напалм-акции на Кингс-Роуд.
Восседая рядом за огромным письменным столом и поедая коричневый рис из деревянной плошки или белужью икру из близлежащего Fortnum & Mason по 60 фунтов за баночку, они превратили кабинет в нечто среднее между брифинг-румом, в которой информировали прессу о своих последних подвигах, и своего рода приемной для всех мировых бед. Нескончаемый поток посетителей тек через кабинет, и каждый искал поддержки Джона и Йоко в самых разных гуманитарных проектах – от борьбы с преследованием цыганских общин в Европе и эксплуатацией латиноамериканских рабочих на виноградниках Калифорнии до кампании по посмертному доказательству невиновности Джеймса Хэнретти – одного из последних преступников, повешенных в Великобритании по обвинению в убийстве. Никого никогда не отказывались выслушать, и почти никто не уходил с пустыми руками.
В мае на Zapple – авангардном лейбле Apple – вышел их второй совместный альбом Unfinished Music No. 2: Life With The Lions; на этот раз на обложке не было их половых признаков, однако альбом был встречен с не меньшим презрением и насмешками, чем его предшественник.
Практически незамеченным остался второй сольный альбом Джорджа Electronic Sound, вышедший на том же Zapple в том же месяце; как и Wonderwall Music, это была чисто инструментальная работа, в которой он исполнил две длинные вещи на только-только входившем в моду синтезаторе Moog. Это все еще был узкоспециальный инструмент, однако Джордж с присущей ему решимостью успел освоить Moog как раз вовремя, чтобы Beatles смогли его использовать на Abbey Road.
Поскольку Пол больше не появлялся на Сэвил-Роу, поскольку Джон и Йоко полностью ушли в свой мультимедийный концептуализм, а Ринго сидел дома в Уэйбридже, не желая расставаться с Морин и двумя их маленькими сыновьями, Джордж теперь частенько оставался единственным битлом, занимающимся делами группы в штаб-квартире Apple. Например, одним прекрасным утром в августе того года он принял участие в фотосессии для немецкого журнала Bravo в студии на чердаке штаб-квартиры.
Из уважения к его индийским увлечениям в студии соорудили затейливую беседку в желтых и оранжевых цветах; затем появился пожилой рабочий, еле тащивший на себе тяжеленную картонную коробку, в которой в разобранном виде лежало восьмирукое индуистское божество, и Джордж с фотографом принялись отважно собирать фигуру.
На Джорджа произвели впечатление все эти приготовления. “Если б я знал, что будет так, – сказал он, – я б хоть голову помыл”. Он решил, что его джинсовая рубашка не подходит для Bravo, и отправил своего помощника Терри Дорана в близлежащий бутик Mr Fish купить две рубашки на выбор.
Пребывая в столь благодушном настроении, он был готов философски отнестись к тому, как все получилось с Apple – точнее, как все не получилось. “Это было похоже на игру в испорченный телефон. Мы говорили одно, это передавалось через кучу других людей, и когда оно возвращалось к нам, это было совсем не похоже на то, что мы имели в виду”.
После того как Джон Истмен, сын Ли, ушел из компании вслед за Полом, чтобы стать его личным адвокатом, Клейн получил полный контроль над Apple. Он каждую неделю на несколько дней прилетал из Нью-Йорка, а поскольку дела в ту эпоху в основном велись на бумаге, он каждый раз привозил с собой все свои картотечные шкафы, боясь, что налоговые власти США решат во время его отсутствия провести внезапный обыск. Даже в те несколько шагов, что отделяли его лимузин до входной двери дома № 3, он был погружен в какой-нибудь балансовый отчет и не обращал ни малейшего внимания на крики “Мафия!”, доносившиеся от “яблочных ошметков”, как Джордж окрестил фанаток, постоянно дежуривших там.
Главным своим приоритетом Клейн называл избавление Apple от прихлебателей и мошенников, которые, как считалось, были главными виновниками плачевного финансового положения компании. Поскольку три оставшихся битла редко подвергали сомнению его суждения (так же, как Генрих VIII обычно не оспаривал смертные приговоры, выносимые судом его женам), для Клейна это была прекрасная возможность избавиться от любого человека, который мог бы угрожать его собственному положению – невзирая на ценность этого человека для Apple.
В самом деле первыми его жертвами пали два руководителя, возглавлявшие единственное прибыльное подразделение компании. Американец Рон Касс, лишь недавно ставший боссом Apple Records, был отправлен восвояси с щедрым выходным пособием и уступил свой кабинет Джону и Йоко вкупе с плексигласовым “участником” Plastic Ono Band и куклой в камине. Тем временем Питер Эшер, исключительно успешный глава отдела A&R, ушел сам, прежде чем его успели вытолкать, и при этом прихватил с собой самый ценный после Beatles актив лейбла – певца и автора песен Джеймса Тейлора. В результате всего этого перед Джорджем открылось больше возможностей для поиска новых талантов и продюсирования – чему до сих препятствовали те, кого он считал “кликой Пола”.
Билли Престон, оказавший цивилизующее влияние на сессии Get Back, уже подписал контракт с Apple, и Джордж стал продюсером его первого альбома для лейбла – That’s The Way God Planned It, на котором играли знаменитые музыканты, в том числе Эрик Клэптон и Джинджер Бейкер (сейчас объединившиеся в группе Blind Faith), а также Кит Ричардс из Rolling Stones. Заглавный сингл – спиричуэл, столь же светлый, что и его автор и исполнитель, – стал международным хитом, добравшись до одиннадцатого места в Британии.
Среди бэк-вокалисток Престона была американская певица и автор песен Дорис Трой, которая недавно переехала в Лондон после долгого затишья со времен самого большого своего хита “Just One Look” (1963). Услышав ее один раз, Джордж тут же предложил ей контракт с Apple Records в качестве автора и исполнителя. Дорис получила в доме № 3 по Сэвил-Роу собственный кабинет с роялем, на котором она могла бы сочинять, – самый показательный пример того, как Apple сдерживал свое обещание поощрять таланты.
Следующее приобретение Джорджа для Apple в буквальном смысле явилось с улицы – с Оксфорд-стрит, если быть точным. Годом раньше индуистское Общество сознания Кришны, базирующееся в Сан-Франциско и уделяющее особое внимание пению и танцу, отправило в Лондон шестерых своих последователей, чтобы они учредили там филиал Общества. Успех миссии демонстрировала группа бритоголовых людей, облаченных в оранжево-розовые одеяния, которые ежедневно энергично перемещались из конца в конец самой оживленной торговой артерии Лондона, окруженные зеваками, ударяя в маленькие колокольчики и распевая мантру “Харе Кришна харе Рама”, то есть “хвала Кришне, хвала Раме”.
Отобрав
