развлечься в свободное время, обожавшая приемы, балы и карточную игру, перед выступлениями Матильда преображалась: постоянные репетиции, никаких визитов и приемов, жесткий режим, диета… День спектакля она проводила в постели, практически без еды. Но когда она выходила на сцену – зал замирал от восторга.
Кшесинская категорически запрещала передавать свои балеты другим танцовщицам. Когда ее любимую партию Лизы в «Тщетной предосторожности» решили передать гастролерше Энрикетте Гримальди, она напрягла все свои связи, чтобы отменить это решение. И хотя балет «Тщетная предосторожность» значился в ее контракте, Гримальди его так и не станцевала.
Другой крупный скандал был связан с костюмом для балета «Камарго»[27]. Леньяни танцевала русский танец в платье, сделанном по образцу костюма Екатерины Великой, хранящегося в Эрмитаже, – с широкой юбкой с фижмами, приподнимавшими юбку по бокам. Кшесинская сочла фижмы неудобными и заявила тогдашнему директору Императорских театров, князю Сергею Михайловичу Волконскому, что не будет надевать фижмы. Тот настаивал на неизменности костюма. Каким-то образом конфликт стал известен за пределами театра, и на премьере «Камарго» весь зал гадал, наденет ли Кшесинская фижмы. Она не надела. За это на нее был наложен штраф. Оскорбленная Кшесинская обратилась к Николаю. На следующий день штраф отменили, но Волконский подал в отставку, заявив, что не может занимать этот пост, если император по просьбе своей фаворитки вмешивается в дела театра.
Следующим директором был назначен Владимир Теляковский. Он ни разу не решился спорить с Матильдой Феликсовной.
В 1900 году Кшесинская танцевала бенефис в честь десятилетия своего пребывания на сцене – в обход правил, согласно которым балеринам давали бенефисы только в честь двадцати лет и прощальный, перед выходом на пенсию. Обычно император вручал бенефициантам так называемый «царский подарок» – как правило, золотые часы или медаль. Кшесинская через Сергея Михайловича попросила императора выбрать что-нибудь поизящнее – и Николай преподнес ей бриллиантовую брошь в виде змеи с крупным сапфиром от Фаберже. Как было сказано в сопроводительной записке, Николай выбирал подарок вместе с женой.
На обеде после бенефиса Кшесинская познакомилась с Великим князем Андреем Владимировичем, двоюродным братом императора. Они влюбились друг в друга с первого взгляда – хотя Кшесинская была старше его на шесть лет. Андрей засмотрелся на Матильду и опрокинул ей на платье бокал вина. Платье было выписано из Парижа – но Маля не огорчилась: она увидела в этом счастливое предзнаменование.
Они часто встречались. Андрей приезжал к ней – на репетиции, домой, на дачу в Стрельне… Осенью они порознь – он из Крыма, она из Петербурга, – приехали в Биарриц. Андрей был постоянно занят визитами, и Матильда страшно его ревновала.
По возвращении Матильду взял под свое покровительство отец Андрея, Великий князь Владимир Александрович. Ему очень нравилась Маля – и как говорили, не только в качестве подруги сына. Он часто устраивал ужины, на которые приглашал Матильду, Сергея Михайловича и Юлию с бароном Зедделером, а на Пасху подарил Кшесинской яйцо от Фаберже – ценнейший подарок: они делались главным образом по заказу царской семьи; всего было изготовлено лишь 71 яйцо (из них – 54 «императорских»).
Осенью 1901 года Матильда и Андрей снова, как и в прошлом году, отправились в путешествие по Европе. Они порознь прибыли в Венецию, проехали по Италии, посетили Париж… На обратном пути Матильда поняла, что беременна.
Тем не менее она продолжала выступления – до тех пор, пока удавалось скрывать растущий живот. В 1902 году закончила училище Тамара Карсавина – и Кшесинская по просьбе Великого князя Владимира Александровича взяла ее под свое покровительство. Передав Карсавиной несколько своих партий, Кшесинская занималась с нею до самых последних дней своей беременности.
18 июня 1902 года на даче в Стрельне у Матильды родился сын Владимир. Роды были тяжелые, Матильду и ребенка еле спасли.
Но главная проблема была в том, что мать Андрея, Великая княгиня Мария Павловна, была решительно против каких-либо отношений сына с Кшесинской. Поскольку он был еще слишком молод, Андрей не имел возможности действовать самостоятельно и не смог записать сына на свое имя. Едва оправившись после родов, Матильда бросилась к верному Сергею Михайловичу – и тот, прекрасно зная, что не он отец ребенка, дал сыну Кшесинской свое отчество. Через десять лет сын Кшесинской был именным указом Николая возведен в потомственное дворянство под фамилией Красинский – в память о семейном предании.
В декабре 1902 года Юлия Кшесинская, уйдя в отставку из театра после двадцати лет службы, вышла замуж за барона Зедделера.
Кшесинскую многие ненавидели, завидуя успеху как на сцене, так и вне ее. Ее имя обрастало сплетнями. Казалось невероятным, как она, помимо всех приписываемых ей интриг, еще успевает танцевать. Например, именно Кшесинскую винили в уходе со сцены двух молодых танцовщиц – Белинской и Людоговской. Будто бы она свела их с влиятельными покровителями, и в результате одна из девушек куда-то пропала, а другая заболела и умерла.
А завидовать было чему. Неизменный успех у публики. Виртуознейшая техника и яркий талант. Благосклонность знатнейших людей России и самого императора. Огромнейшее состояние – дворец в стиле модерн на Кронверкском проспекте (о нем – чуть ниже), роскошная дача в Стрельне, превосходившая комфортом тамошний царский дворец, масса старинных драгоценностей. Любимый и любящий Андрей, сын Владимир. Но все это не заменяло главного – Кшесинская стремилась завоевать непререкаемое первенство в театре. А оно снова начало ускользать…
Устав от постоянных обвинений, Кшесинская решает уйти из театра. Прощальный бенефис состоялся в феврале 1904 года. Последним номером была сцена из «Лебединого озера», где Одетта удаляется на пальцах спиною к зрителям – как бы прощаясь с публикой.
После спектакля восторженные поклонники выпрягли лошадей из кареты Кшесинской и сами довезли ее до дому.
В ноябре ей было присвоено звание заслуженной артистки.
В 1905 году умер Феликс Кшесинский – ему было 83 года. Всего за несколько месяцев до смерти он исполнил с дочерью на сцене свой коронный танец – мазурку. Его похоронили в Варшаве. На похороны пришли тысячи человек.
Чтобы отвлечься, весной следующего года Кшесинская начала строить себе новый дом – на участке между Большой Дворянской и Кронверкским проспектом. Проект был заказан известному петербургскому архитектору Александру Ивановичу фон Гогену (он же построил, например, здания Академии Генерального штаба и музея А. Суворова). Особняк был выполнен в модном тогда стиле модерн, зал – в стиле русского ампира, салон – Людовика XVI, спальня – в английском. За архитектуру фасада архитектор получил от Городской управы серебряную медаль.
После
