(1966–1968), пока ждал крестоносца в плаще[211], и несколько раз напрямую обращался к зрителям (например, в серии «Миллионы Джокера» в «Новых приключениях Бэтмена», 1997–1999[212]). Эти метаповествовательные отсылки являются характерной чертой Джокера, по крайней мере, с 1970-х годов. Более того, его склонность к метаповествованию хорошо сочетается с диагнозом «сверхздравость». Осознавая реальность на совершенно ином уровне, Джокер может смотреть сквозь четвертую стену и даже разбить ее на куски. Как утверждает доктор Рут Адамс, «он воспринимает себя как повелителя хаоса, а мир – как театр абсурда»[213]. Возможно, нам следует воспринимать отсылку к театру более буквально, чем она обычно понимается.
«Это моя история, это то, что я должен делать»
Джокер не только обладает характеристиками элемента метаповествования; он также может быть описан как метанарративный персонаж. В то время как метаповествование – это художественная литература, которая делает самореферентные комментарии о своем статусе художественной литературы, метанарратив – это повествование, которое самореферентно комментирует природу повествования[214]. Метанарративным может считаться персонаж, который обращает внимание на свою роль в истории, комментирует функцию повествования или ссылается на предыдущие (часто клишированные) нарративы. Большинство версий Джокера в точности соответствуют этому описанию. Он неоднократно обращал особое внимание на свою роль величайшего противника Бэтмена. Он бы «не знал, что делать», если бы убил Бэтмена («Темный рыцарь», 2008). Джокер считает Бэтмена своим «идеальным противником»[215] до такой степени, что, если бы он убил Бэтмена, тот перестал бы быть его идеальным врагом[216]. Обращаясь к Сильвер Сент-Клауд, он говорит ей: «Только благодаря своим неудачам я знаю, что я такой… идеальный». Роль злодея в истории – потерпеть неудачу, и только так Джокер понимает, что он идеальный антагонист для Бэтмена. В комиксе Year of the Villain: Hell Arisen («Год злодеев: И разверзся Ад», 2020), когда Лекс Лютор после поражения Лиги Справедливости спрашивает, почему Джокер возвращается к своей прежней фишке травить людей газом, заставляя их смеяться, чтобы мучить Бэтмена, клоун отвечает: «Потому что это моя история. Это то, что я должен делать. Это то, что мне нравится делать»[217].
Одержимость Джокера своей ролью злодея доходит до того, что он отказывается выяснять, кто такой Бэтмен, даже когда у него есть возможность снять с него маску. Он идет на крайние меры, чтобы скрыть личность Бэтмена от других, не желая, чтобы секрет стал достоянием общественности[218]. В некоторых комиксах даже намекается, что Джокер прекрасно знает, кто такой Бэтмен, но ему либо все равно, либо он не может смириться с существованием Брюса Уэйна, поскольку это «испортит все веселье»[219]. (Откуда Джокер знает, кто такой Бэтмен, так и не раскрывается, и это можно считать еще одним примером его метаповествовательной природы.)
Еще один пример метанарративной природы Джокера можно увидеть в вышеупомянутой истории «Теряя безумие». Взорвав лачугу, в которой находился Бэтмен, Джокер убеждает сам себя в том, что Бэтмен все еще должен быть жив. Даже найдя его неподвижное тело, Джокер думает: «Смертельные ловушки злодея никогда не срабатывают! Герой всегда чудесным образом спасается в последнюю минуту. А это значит, что он притворяется мертвым. Ждешь подходящего момента, а потом… ВЖУХ! БАЦ! БАХ! Он бьет меня в челюсть»[220]. В метанарративе Джокер называет себя злодеем истории, а Бэтмена – героем, который совершает типичное дерзкое спасение из смертельной ловушки и вырубает злодея; он даже делает интертекстуальную отсылку к использованию в сериале «Бэтмен» (1966–1968) написанных звуковых эффектов. Только когда он смиряется с тем, что Бэтмен не собирается наносить ему праведный удар в челюсть, он отбрасывает эти мысли, возвращается к нормальной жизни без преступлений и даже заводит любовные отношения. Когда выясняется, что Бэтмен все же жив, Джокер понимает, что его предыдущий анализ был верным, что Бэтмен избежал его смертельной ловушки, и они снова встречаются как великие враги, как персонажи истории.
Ярчайший пример метанарративных качеств Джокера можно найти в сюжете под названием «Reality Check»[221] («Проверка реальности»). Популярный психолог пересматривает дело Джокера, чтобы понять, может ли он быть судим повторно. Подозревая, что Джокер просто симулирует сумасшествие, он устраивает несколько тестов и индивидуальных сеансов терапии. На 14-й день Джокера помещают в изолированную камеру, после чего психолог спрашивает, с кем он там разговаривал. «Я развлекал своих фанатов. У некоторых людей есть воображаемые друзья… У меня есть воображаемые фанаты»[222]. Когда психолог спрашивает, что именно нравится фанатам, Джокер отвечает: «Я заставляю людей смеяться. Не все здесь собрались, чтобы увидеть Бэтмена, знаете ли»[223]. И когда психолог наконец спрашивает, приходило ли Джокеру в голову, что эти фанаты – всего лишь плод его воображения, Джокер парирует: «А вам когда-нибудь приходило в голову, что мы на самом деле – плод их воображения?»[224]
История заканчивается тем, что психолог приходит к тому же выводу, что и я в начале этой главы; что нет подходящего диагноза, который соответствовал бы симптомам; кем бы ни был Джокер, он не «сумасшедший» в медицинском или юридическом смысле. В этот момент Джокер рассказывает, что он использовал прописанное ему лекарство, чтобы подсыпать психологу в воду, и избивает мужчину до состояния комы. Когда Джокера возвращают в камеру, обитую войлоком, он думает про себя: «Я вот о чем говорю: если я не сумасшедший, то что я делаю в психушке… совсем один в одиночной камере… разговариваю со своим воображаемым…» Затем он смотрит на читателя и спрашивает: «Э-э… ты ведь воображаемый, да? Да?!»[225]
«Встретились однажды в сумасшедшем доме двое»
Это отличный вопрос для преподавания моральной философии: «Почему бы Бэтмену просто не убить Джокера?» Обычно ответы варьируются от консеквенциалистских размышлений о том, сколько жизней Бэтмен мог бы спасти, покончив с одной из них, до деонтологического подчеркивания того, что Бэтмен не должен отнимать ничью жизнь, даже жизнь Джокера. Однако, если принять во внимание метаповествовательный образ Джокера, возникают интересные этические вопросы. Если Джокер знает, что ни одного из тех, кого он убивает, нельзя назвать «настоящим», можно ли считать то, что он делает, на самом деле морально неправильным? Конечно, с точки зрения Бэтмена и полиции, жертвы Джокера вполне реальны, а действия Принца-клоуна преступного мира осуждаемы с точки зрения морали в высшей степени. Однако если Джокер видит реальность в другом измерении, можно ли его винить за его действия? Они не влекут за собой никаких реальных последствий, никаких моральных издержек, что позволяет ему делать все, что он хочет. Кроме того,
