ссоры на пиру, сразу увидел в нём человека, с которым у него могут найтись общие интересы.
И не ошибся: вскоре после того, как северянин со скандалом покинул город, Тимофей написал ему письмо. В нём он выразил сожаление, что его брат Юрий не смог найти сил и возможностей для примирения с таким важным гостем. Посадник также пообещал любую помощь и содействие. Если Роговолду понадобится что-либо, то не стоит беспокоить поглощённого делами родича. Первый наместник предложил по всем вопросам обращаться к нему напрямую, как к хорошему другу, коим он, несомненно, является.
Роговолд, человек проницательный, верно понял суть письма. Так началась долгая тайная переписка Тимофея с каменецким князем, длившаяся годами. Они общались нечасто, но регулярно. Сначала письма были завуалированными, иносказательными – оба прощупывали почву. Но со временем становились всё прямолинейнее.
Обоих сближала злоба и обида на одного и того же человека. Роговолда – на никчёмного брата, владевшего тем, что по праву крови ему не принадлежало. Тимофея – на ничтожного князя, которому он, властолюбивый и горделивый, был вынужден подчиняться. И один, и другой считали, что достойны большего.
Так родился план.
Согласно ему, Роговолд должен был стать Великим государем, как его отец Игорь. У него в подчинении оказались бы два удельных княжества – Каменецкое и Радонское, объединённые под общим названием: Великая Радония. Одним из них, Каменецким, формально должен был править Тимофей Игоревич, положив начало новой династии.
Посадника не заботило, что на деле он не был бы независимым и это не прибавило бы ему реальной власти. Он и так почти прибрал Радоград к рукам.
Его интерес был в другом. Подобное развитие событий открывало перед Первым наместником новые перспективы: он получил бы титул!
Его род, древнейший в Радонии, наконец стал бы княжеским. Таким, каким и должен был быть! А когда умрёт Роговолд – сам или с его помощью – Тимофей приберёт к рукам всё государство. В начавшейся борьбе за власть сын владыки севера, Игорь, не выстоит против него – интригана, который плёл заговоры столько, сколько себя помнил, и изрядно поднаторел в них.
Тимофей ненавидел и презирал бояр – Туманских, Залуцких, Шлёновых и прочих. Этих торгашей и выскочек. Они не были ему ровней. Не годились в подмётки ему, потомку людей, бывших благородными ещё в Северных Землях, когда князь даже не назывался князем, а именовался конунгом. Никто из них не то что не владеет нордом – они даже не слышали о таком языке!
Тимофей происходил из рода Ёрмеля, одного из самых могущественных ярлов их общей с Роговолдом родины, ныне скованной вековыми льдами. В древности он сражался с Ольгердом, предком Изяслава Завоевателя, и почти одержал победу над ним.
Но в войну вмешалось колдовство.
Используя силу Железного Когтя, почти побеждённый Ольгерд не только сумел отбиться, но и развернул войну вспять, подчинив себе предка посадника. И хотя победитель проявил уважение к поверженному, сохранив его высокое положение, все потомки Ёрмеля, включая Тимофея, считали, что та победа, одержанная сотни лет назад, была несправедливой.
Если бы не чародейство, сейчас Тимофей был бы государем и не должен был служить Изяславовичам!
Так же, как его отец и дед, а до них – прадед, посадник считал своё семейство незаслуженно приниженным. Титул Первого наместника и посадника Радограда, второй по важности в Радонии, он воспринимал как оскорбление. И чтобы исправить это, делал всё возможное.
Сначала втёрся в доверие к Юрию, слабому и наивному князю, да так, что стал для него самым важным голосом в столице. Он всегда это умел – притвориться другом, добродушным и искренним.
Затем, следуя плану, уговорил государя отослать Олега на войну, развязанную Роговолдом. Старший княжич, взрослея, начинал приобретать влияние на отца, а это было опасно. Вслед за ним из города отослали и Владимира – по той же причине. Князь должен был слушать только одного человека – Тимофея!
Это он, ближайший друг и советник, долгие месяцы травил Юрия ртутью, медленно убивая его. Каждый день он поил бесконечно доверяющего ему простачка ядом и, видя, как тому становится хуже, вкрадчиво улыбался и уверял, что скоро всё пройдёт. По его воле княжеского лекаря, Василия, столкнули со стены детинца. Тот догадался, чем «болен» государь, и намеревался рассказать об этом Думе. Всё это сделал он!
Теперь же положение дел изменилось: Роговолд, его бывший соратник, стал смертельной угрозой, а Владимир – наоборот, единственной надеждой.
Тимофей не раз предавал своих союзников. К этому он относился легко. Важно было лишь одно – переметнуться так, чтобы ничего не потерять, а наоборот – приобрести! И посаднику было известно, как это сделать.
Никого, кто знал бы о его участии в произошедшем с Юрием, кроме самого Роговолда, уже не осталось. Ростислав изгнан, и след его потерян. Неизвестно, жив ли Роман, но, в любом случае, каменецкий воевода никогда не знал ключевых имён. Историю с открытием ворот Роговолду можно переврать, свалив вину на кого-нибудь другого. Например, на Туманского. А что до убийства бояр – станет ли Владимир слушать их наследников? Тех, кто безропотно присягнул захватчику? Конечно, он скорее поверит Тимофею, человеку, без которого осада не закончилась бы успехом.
Но пока она и не закончилась успешно – и неизвестно, закончится ли!
«Нужно срочно что-то делать. Срочно! Того, что я предпринял, недостаточно», – сжав пудовые кулаки, решил посадник.
Мужчина поднялся, чувствуя, как в горле пересохло. Босыми ногами он прошлёпал к столу, освещённому тусклым светом луны, проникающим сквозь окно. Налив себе вина из кувшина, поднёс кубок к губам и сделал несколько торопливых глотков. Внезапно тишину покоев разорвал громкий стук в дверь.
Тимофей вздрогнул от неожиданности – вино выплеснулось на его руку.
– Кто? – резко спросил он.
– Это я, Прохор, – донёсся скрипучий голос тиуна из коридора.
– Чего тебе?
– Из княжеских палат прибыл вестник. Роговолд срочно собирает всех в думском зале.
– Посреди ночи? Зачем это? – настороженно осведомился посадник.
– Того не знаю, но говорит, что государь в добром расположении духа.
Тимофей медленно поставил кубок на стол.
«Вот оно… Тучи собирались долго – и теперь грянет гроза».
***
Не прошло и часа, как он – быстрым шагом, пройдя по ночным улицам детинца, – вошёл в думскую палату. В слабо освещённом зале, вокруг массивного стола собрались все бояре, кроме Туманского. Многие из них пришли только что и даже не успели снять шапки. Зевая и сонно потирая глаза, они пытались понять, зачем их собрали здесь в такое время.
– Что случилось? – с порога
