Живые доспехи под контролем. Удается! Метомор разочарованно рычит.
— Фиррринов! — демонюга вдруг прыгает к Асклепию, отчего тот удивлённо приподнимает брови, словно на него только что выскочила особенно наглая кошка. Но Лорд-Демон не в курсе, что рыжий сильнее его раза в полтора. И потому смело хватает Асклепия за глотку костяной лапой.
— Я сделаю одержимым тебя, человечишка! — рычит Метомор и начинает заращивать Асклепия костяной скорлупой, накладывая один слой за другим, торопливо, жадно, как будто лепит из него трофейную статую.
Асклепий, покрываясь костными наростами, отвечает коротко и спокойно:
— Не в этой жизни, косточка.
И сразу после этого происходит обратное. Кора начинает стягивать уже самого Метомора. Процесс идёт несимметрично, криво, но неумолимо. Метомор вздрагивает с ором и отпускает Асклепия, отступая на шаг. С Высшего Целителя тут же ссыпается наростами всё лишнее, будто он просто сбросил с плеч пыль.
— Неплохая попытка, — замечает Асклепий ровно, будто оценивает рецепт. — Но ты слишком торопишься.
— Я… — Метомор рычит, потрясая костяными лапами. — Я… я тебя…
— Да-да, — спокойно кивает рыжий. — «Сделаешь одержимым». Запишу. Потом посмеёмся.
Асклепий дал мне время поэкспериментировать. И я этим временем пользуюсь.
— Ярыс, — обращаюсь к ментальному легионеру-гелионту. — Ну-ка, сконструируй кое-что по схеме.
— Сложная вещь, шеф, — напрягает извилины солнечный Грандмастер. — Это же не арбалет? Тут узлы какие-то…
— Я помогу, — отвечаю я. — Ты главное не философствуй, а собирай.
Мы вместе выкладываем конструкцию по слоям: сначала каркас — плотный, жёлтый, как спрессованное солнце. Потом ствол — длинный, ребристый, с прорезями-охладителями, потому что у света тоже бывает перегрев, если его уплотнить.
— Это точно не подлое оружие, шеф? — ворчит Ярыс. — Мы, вообще-то, народ благородный. У нас обычно лучи, копья, кулаки, иногда зубы…
— Расслабься и получай удовольствие.
Солнечный пулемёт Миниган готов. Усилием воли я спускаю курок. Ствол извергает световые «пули» очередью. Желтые сгустки летят так плотно, что воздух вокруг начинает дрожать, а Метомора буквально прошивает импульсами: каждый выстрел отшвыривает дылду назад, трескает костяной панцирь, не даёт даже нормально зарычать. Никакой пулемет не сравнится по мощи с нашим агрегатом.
— Что за…! — Метомор пытается поднять руки, нарастить костяной щит, но световые очереди разбивают поделку в хлам. — Прекрати!
— Я бы прекратил, — сообщаю я. — Но мне нравится звук. Слышишь, как приятно стрекочет?
— Почти как скрипка, — явно сострил Асклепий.
— Это современная музыка, — отвечаю.
Метомора прижимает к земле, он пытается подняться, но его снова и снова отбрасывает, как мячик.
— Филинов! — визжит он. — Ты… ты…
— Я знаю, — киваю. — Я очарователен.
В какой-то момент мне становится скучно просто гонять его очередями, и я добавляю вторую часть эксперимента. Тут же формирую световой ботинок — тяжелый армейский берц, только размером с самосвал.
— Ой, нет… — успевает выдохнуть Метомор.
— Ой, да, — отвечаю я.
Ботинок придавливает Метомора, как клопа. Потом — лёгкий толчок, и костяная дылда подкидывается в небо, нелепо скрючившись, с разлетающимися костяными наростами.
— Кхм, — с явным интересом произносит Асклепий, наблюдая. — У вас, король Данила, весьма творческий подход.
— Стараюсь, лорд, — отвечаю я и не отвлекаюсь. Пока Метомор в воздухе, накрываю его псионической паутиной. Пеленает полноценным коконом, который развоплощает сознание. Обездушенное костяное тело рассыпается, и вниз уже летит не демон, а мусор.
Асклепий произносит вслух, с явным удивлением:
— А вообще удивительно, что вы уже заполучили Солнечный Дар. И даже не скрываете.
Я пожимаю плечами. Смысл скрывать боевые Дары? Я же их буду постоянно использовать. Вот портальщика — да, нужно. Как и Целителя. Эти могут спасти жизнь в трудную минуту.
— Проссто люблю делать людям приятно. Вот мне интересно кто-нибудь использовал Солнечный Дар чтобы сделать транспорт?
— Что ж, я бы прокатился ради любопытства, — хмыкает Асклепий. — Следующим вы соберёте солнечную повозку или сразу самолёт?
— Смотря как вы будете себя вести рядом с моими женами, лорд, — усмехаюсь я. — Если хорошо — самолет. Если плохо — самолёт. Но без шасси.
Асклепий смотрит на меня:
— Предупреждение принято.
Судя по тому, как Высший Целитель даже не посмотрел в сторону Камилы, когда она подошла вместе с остальными жёнами и Змейкой, то, возможно, даже не соврал.
Камила подходит и говорит по мыслеречи:
— Даня, я могу поделиться энергией. Я сегодня мало дралась и даже не исцеляла.
— Принято, — решаю не обижать брюнетку отказом, но принимаю энергии совсем немного. Пластырями сейчас, правда, не обклеиться при гелионтах и Асклепии.
Между тем битва вокруг затихла, тут и Принцесса Шипов шагает навстречу, вся колюче-стальная и с гордо поднятым шлемом, а за ней следует вереница светящихся желтым сотни Живых доспехов.
— Владыка, три сотни одержимых люменов повержены.
— Хорошая работа, леди-протектор, — киваю, вглядываясь в непроницаемое забрало леди. Интересно, насколько красива возлюбленная Грандбомжа? Надеюсь, хотя бы Грандик знает ответ на этот вопрос.
Я смотрю на Асклепия:
— Что вы собираетесь делать дальше, лорд?
— Я попробую договориться с Хранителем Зенита, чтобы остаться ещё немного и провести расследование. Проверю келью Криста и его вещи. Авось найду связь мертвого гелионта с кем-то в Организации.
— Удачи, лорд, — желаю я без иронии. И, подумав, добавляю, пока мы одни:
— А ведь новый глава Столпа Тьмы по-прежнему не назначен?
— После измены и смерти Лорда Тени — нет, — кивает Асклепий.
— Было бы неплохо продвинуть на пост главы леди Масасу. В Правящем совете у вас бы стало больше союзников, кто сможет выступить против Хоттабыча, не дрожа за должность.
Асклепий кивает задумчиво:
— Хорошая идея. Я думал об этом. Теперь подумаю ещё раз.
Отойдя от лорда Целителя, я поворачиваюсь к Лене и Насте:
— Молодцы.
Шельма уже развоплотилась и вернулась в браслет. Настя смотрит на меня прямо и спрашивает:
— Даня, ты прислал Шельму, потому что боялся за нас?
Я качаю головой с улыбкой:
— Да нет. Я прислал Шельму, потому что она устроила в браслете целую арену, и её надо было как-то поощрить, раз я узнал об этом. Вот и надо было кому-то в поддержку послать её.
Девушки переглядываются и улыбаются.
— Понято.
Вскоре к нам прибегают медики гелионтов вместе с Гвиневрой. Только лечить, по сути, некого. Разве что Грандбожма — но тот и без докторов соберётся из кровавых ошмётков, как обычно, с видом «я просто прилёг». Гвиневра оглядывает поле, заваленное костяными ошмётками, морщит носик и выносит вердикт вслух:
— Сколько мусора.
— Мы просто немного победили, леди, — спокойно отвечаю я.
Блондинка смотрит мне прямо в глаза:
— А знаете, я и не сомневалась в вас, Ваше Величество, — произносит она ровно, почти тепло.
И тут же, не меняя выражения лица, спешит отойти подальше, потому что сбоку показалась Светка с паром из ноздрей. Похоже, бывшая Соколова
