вам за гостеприимство, и надеюсь, что вы примете как добрый знак мое появление и мою цель.
Вонвальт говорил на казаршпрек с запинками, но вполне сносно, судя по реакции окружающих.
Волчья пасть Цубери растянулась в широком оскале.
– Поохотимся на храмовников! – прогремел он, и воины у него за спиной одобрительно заголосили.
Нас провели во внутренний двор, чтобы составить план продвижения на север.
XII
Цена ошибки
«Я не знал горя тяжелей, чем кончина человека, которого я мог бы назвать другом».
Маркграф Эрнуст Хамфрид
Несмотря на всю волокиту с внутренними делами – Грасфлактекраг не могли просто взять и оставить Калегосфорт, – уже на следующий день мы были готовы выдвигаться. Данаи и Салана – и я уверена, многие другие – оказались правы: краагсман Цубери не нуждался в долгих уговорах, чтобы двинуться на север. С получением формального одобрения Дознавательницы его ничто не сдерживало. Теперь, к вящему удовольствию Вонвальта, дело продвигалось стремительно.
Я хорошо помню, какая развернулась деятельность, когда волколюды занялись сборами. Осматривали равнинных лошадей, заменяли подковы, кормили и грузили на них поклажу. Из кладовых в огромных количествах несли припасы: вяленое и соленое мясо, высушенный хлеб, особую пасту из перетертых полевых трав, клубней и масла, которая могла пережить саму Империю и остаться съедобной, – проворно складывали и грузили. Точили клинки и заостряли рога лошадям, пристегивали ножны, зачехляли алебарды в кожу и крепили к седлам, проверяли и чинили доспехи, и все это делалось хоть в спешке, но с большим мастерством.
Когда мы наблюдали за приготовлениями, к нам подошла Данаи.
– Дальше вы двинетесь без меня, – сообщила она Вонвальту.
Мы и не ждали, что Данаи будет сопровождать нас, и все-таки жаль было расставаться с ней.
– Да. – Вонвальт отвлекся от наблюдений за казарами. – Я перед вами в неоплатном долгу.
– Не спорю. – Данаи чуть усмехнулась. – Я постаралась во всех подробностях объяснить Ран-Джирике суть и цель вашей миссии, но вам стоит помнить о природе казаров. Порой они… неуправляемы. Им не хватает дисциплины сованских легионеров, с которыми вы привыкли иметь дело.
– Я имел дело со всякими, – проговорил Вонвальт.
– И все-таки, – с ноткой нетерпения возразила Данаи, – это свирепые воины, но они сродни черному пороху. Стоит поджечь фитиль, и ничего не остается, кроме как отступить и смотреть.
– Приму к сведению.
Повисло молчание.
– Жаль, что мы достигли этого лишь после таких… неприятностей, но я рада, тому, как все сложилось, – сказала наконец Данаи.
Несколько секунд Вонвальт молчал. Казалось, его внимание вновь занимали приготовления.
– Нет, – сказал он. Я заметила, как бездумно подношу руку к метке Плута на груди. – Я не уверен, что могло выйти иначе.
* * *
И вновь мы двинулись на север. Ран-Джирика остался с нами как волеизъявитель Казарад. Цубери вел Грасфлактекраг. Он оставил в Калегосфорте лишь небольшой гарнизон в двадцать солдат. Остальные, примерно четыре сотни волколюдов, отправились в Пограничье. Верхом на громадных лошадях и с внушительным обозом казарское воинство являло собой впечатляющее зрелище.
В дороге Вонвальт взялся поднатаскать меня и фон Остерлен в азах казаршпрек. Хоть он, казалось, и не воспринял всерьез предостережение Данаи, думаю, это обеспокоило его в той мере, чтобы обучить нас некоторым словам, вроде «подожди», «стой», «да», «нет» и так далее. Вонвальт этого не говорил, но я подозревала, что он тревожился за жизни невинных. Пусть казары представляли цивилизованную расу, Грасфлактекраг были солдатами, а солдаты на многое способны, когда вскипает кровь.
На этот раз наш путь лежал на северо-восток. Вонвальт рассчитывал первым делом подойти к Грюнхейвену и объяснил это краагсману. Но на второй день нашего путешествия произошло нечто непредвиденное.
– Что там такое? – спросила фон Остерлен, ни к кому конкретно не обращаясь, когда ее внимание привлекло странное оживление во главе колонны.
Вонвальт, погруженный в раздумья, вскинул голову. Волколюды указывали куда-то на северо-запад. Там, в отдалении, возвращался один из дозорных, и, к своему удивлению, мы увидели перекинутого через его седло человека.
Не проронив ни слова, Вонвальт погнал лошадь наперерез волколюду с пленником. Я напрягла зрение, стараясь разглядеть, не храмовник ли это. Но когда они приблизились, стало ясно, что это всего лишь купец.
Я смотрела и слушала, как Вонвальт говорит с дозорным, а затем и с Ран-Джирикой и Цубери, когда те подъехали к ним. Затем, после непродолжительной дискуссии, Вонвальт знаком велел нам с фон Остерлен приблизиться, что мы и сделали.
Купца бесцеремонно стащили с лошади и поставили на ноги, но мужчина сразу повалился на спину. Вонвальт вытащил кляп у него изо рта.
– Воды, – тотчас проговорил купец, и Вонвальт дал ему глотнуть из своего бурдюка.
Я разглядывала купца, пока тот утолял жажду. Средних лет, лысый, голова обмотана полосой ткани для защиты от солнца, хотя лицо было обветрено, а губы пересохшие и в трещинах от недостатка воды. Одежда на нем была вполне подходящей для долгого перехода через Пограничье.
– Не расскажете, кто вы и что с вами случилось? – спросил Вонвальт, когда мужчина пришел в себя. Однако тот не сводил глаз с вереницы конных казаров, уходящей вдаль.
– Вы меня убьете? – был его первый вопрос, и прозвучал он скорее как сдавленный вздох. Он говорил с явным сованским акцентом. Судя по всему, это был хаунерец.
Вонвальт нетерпеливо мотнул головой.
– Нет. Ответьте на мои вопросы и можете быть свободны.
Это как будто успокоило купца, но скорее присутствие людей среди Грасфлактекраг.
– Мое имя Бертран Кауфманн, – представился он. – Я из Ольденбурга.
Я усмехнулась, довольная тем, как уловила акцент. Кауфманн кивнул в направлении Калегосфорта.
– Я держу путь в Порт-Талаку, – он помедлил мгновение. – Боюсь, это мое личное дело.
Вонвальт покачал головой.
– Боюсь, что нет.
Кауфманн вздохнул.
– Я намереваюсь навести справки по продаже кое-каких ценных товаров.
Вонвальт прищурился.
– Я не собираюсь вас грабить, – сказал он, хотя казалось, уже потерял интерес к делам этого человека. В конце концов, какое это имело значение?
– Я гражданин Совы и имею право беспрепятственно передвигаться… – начал Кауфманн, ободренный мягкостью Вонвальта, но тот жестом велел ему замолчать.
– Довольно. Лучше расскажите, что случилось, – с этими словами он кивнул на дозорного.
Вид у Кауфманна сделался недовольным.
– Было бы о чем рассказывать. Я шел по тропе на Рандсхут, направлялся к границе, – он пожал плечами. – Увидел ваш караван на горизонте и решил, что это снова храмовники.
Мы втроем переглянулись.
– Снова храмовники?
– Ну да.
– Где? – требовательно спросил Вонвальт.
Вопрос как будто застиг купца врасплох.
– П-п-римерно день
