Светлой седмице погода не раз напоминала, что лето уже не за горами.
Пасхальную службу мы отстояли, как и всегда, в храме у отца Маркела, а вот с праздничными обедами в этом году получилось совсем не так, как раньше. В сам день Пасхи обед устраивал дядя Андрей, в Светлый понедельник пировали в отцовском доме, в Светлый вторник у князя Бельского, в Светлую среду у Леонида, в Светлый же четверг очередь в этой эстафете гостеприимства дошла и до меня. К тому времени на еду, даже приготовленную в честь праздника со всяческими гастрономическими изысками, все мы смотрели уже без воодушевления, так что в Светлую пятницу царевича Леонида с царевной Татьяной мы с Варварушкой пригласили уже просто на чай.
Ну, на чай — это так, формальный повод. На самом же деле собрались мы для того, чтобы уже предметно поговорить о создании женского гимнастического общества царевны Татьяны Филипповны. Татьянка, войдя во вкус упражнений, коим научила её Варенька, и набравшись премудрости в Царицыном благотворительном обществе, уже вовсю горела желанием показать себя настоящей царевной, проявляя неусыпную заботу о красоте и здоровье прекрасной половины подданных русского царя, Леонид, имея постоянную возможность оценивать на глаз и на ощупь благотворное действие гимнастических упражнений на женскую красоту, пыл молодой супруги всячески поддерживал, про нас с Варей и говорить нечего. Итогом совещания стали сразу несколько мудрых решений и план действий по их претворению в жизнь.
Нам с Варварой вменялось в обязанность обеспечить теоретическую базу, создав инструкцию по выполнению упражнений, питанию и гигиеническим мерам, а также оформить на имя боярыни Варвары Левской привилегию на гимнастический обруч, как и иные гимнастические снаряды, ежели и когда таковые будут изобретены. Татьянка с Леонидом брали на себя составление устава общества и его заверение Палатой внутренних дел. Приискивать для общества подходящее здание должны были и мы с Варей, и Леонид с Татьянкой, тут уж кому первому повезёт. Прикинули и перечень тех, к кому стоило в первую очередь обратиться за деньгами или помощью в их сборе. Что надо будет привлечь Ангелину Красавину, нам с Варенькой было ясно ещё раньше, у Леонида и Татьянки эта идея вообще вызвала восторг. Да, Красавина вернулась на сцену, вернулась, как и ожидалось, с блеском и триумфом, поэтому использование её имени для сбора пожертвований и продвижения самой идеи женской гимнастики, как не особо простого, но верного пути к красоте и здоровью, обещало делу пусть и не триумф, но уж точно определённые успехи. Кстати, на сцене Ангелина Павловна действительно оказалась великолепной актрисой, куда лучше, чем это получалось у неё в повседневном поведении, даже я остался в полном восторге от её игры. [2] Впрочем, кое-какие соображения относительно сбора денег имелись и у Татьянки.
Намеченный нами план вызвал и некоторые изменения в жизни сразу двух домов Левских — отцовского и моего. Из первого во второй перебралась на жительство Оленька. А кому, спрашивается, мы бы доверили рисовать иллюстрации к инструкциям по гимнастике? А как бы Оленька их рисовала, не умея сама эти упражнения делать? Нет, вот как раз названая моя сестрица с её-то способностями и смогла бы, ей и просто посмотреть было бы достаточно, но лучше же, если она упражнения те будет не просто видеть, а и понимать на собственном опыте? Правильно, лучше. Но всё это требовалось от Оленьки не в ущерб её учёбе в гимназии, так что пусть пока поживёт у меня, всё равно же поблизости. Ну да, от меня до гимназии ей лишние пять минут идти, но всё меньше, чем если бы каждый день и в гимназию, и от отцовского дома к моему, а потом ещё и обратно. Родители эти мои соображения поняли и приняли, а вот сама сестрица меня несколько озадачила — я, по опыту нашего с ней общения, ожидал, что она чуть не завизжит от радости, даже внутренне к тому приготовился, чтобы не вздрогнуть от неожиданности, а она… Нет, рада она вроде и была, но именно что вроде. На загадочную историю с «Иван Иванычем» поведение Оленьки, конечно, не походило, но призадуматься было над чем. М-да, кажется, год с лишним без расследований и загадок аукается мне с изрядною лихвою… Что ж, будем теперь и с этим разбираться, раз уж больше пока всё равно не с чем…
Нельзя, кстати, сказать, что за две седмицы необъяснимое поведение таинственного «Иван Иваныча» прямо совсем уж вылетело у меня из головы, но придумать сколько-нибудь внятные предположения на сей счёт я так и не сумел. Что он ещё такого натворил, что его забрали тайные, я и подозревать не пытался, после того как в голову полез почти что химерический бред, который я сейчас и пересказывать не возьмусь. В конце концов, раз предвидение сказало, что с тайными я ещё успею пообщаться, тогда у них и поинтересуюсь. Если, конечно, получится.
…Вышло, однако, так, что уже вскорости мне стало как-то не до «Иван Иваныча». Явился как-то ко мне Андрей Васильков, основоположник дактилоскопии, и что-то в его поведении меня сразу озадачило. Какой-то он был… даже не подберу нужного слова. Он затеял разговор о поверхностно-следовых преобразователях, но в глаза бросалось, что не это его заботит по-настоящему, что очень он хочет что-то мне сказать, что ему самому представляется важным, но и отчаянно боится это произнести. Хм, меня, было дело, трое уже называли страшным человеком, в том числе и сам царь наш государь Фёдор Васильевич, но не до такой же степени я ужасен!
— Андрей Семёнович, — когда предвидение уверило, что поговорить Васильков, слава Богу, хочет вовсе не о том, что у меня было когда-то с его супругой, — давайте уже, рассказывайте, с чем на самом деле пришли. Видно же, что не преобразователи вас сейчас занимают.
— Я… Я, Алексей Филиппович, денег у вас попросить хотел, — виновато признался он.
— Вот как? — удивился я. Такого я и правда не ожидал.
— Да, — похоже, удивился и Васильков. — И вы даже не спросите, сколько? — ну да, вот и причина его удивления. Денежные вопросы всегда, насколько я помнил, вызывали у него некоторую неуверенность.
— Сказать по чести, меня более занимает, на что вам деньги, — пояснил я. — От этого и будет зависеть, сколько. И да, Андрей Семёнович, я уже вижу, что немало. Денежные возможности супруги вашей мне, как вы, возможно, знаете, известны, вас, помимо ордена и дворянства,
