своей твердостью не уступающий металлу. — Темп держим средний. Никуда не спешим, как вы уже поняли — времени у нас с запасом. Наша основная задача дойти живыми и с ясной головой.
Вальтер хмыкнул:
— А с остальным разберёмся по ходу?
— Именно.
Александр поднял взгляд от металлической кружки, которую он поставил на почти сгоревшие угли, дабы слегка нагреть воду:
— Командир… А если… — он запнулся на долю секунды. — Если ночью что-то было, но я не уверен?
У по спине сразу же пробежал табун мурашек, а рука потянулась к мечу на поясе. Я еле сдержал этот позыв, надеюсь, Александр не заметил этой моей заминки. Я медленно вздохнул, встретившись с ним взглядом и ответил как можно более спокойным голосом.
— Тогда ты говоришь. Всё как есть, даже если это кажется тебе глупым. Даже если думаешь, что это была усталость или сон. Особенно, если это был сон.
Александр кивнул. Олег же молчал. Никакой реакции, никаких глупостей никто не делал. Александр же не отвел от меня взгляда, как будто собираясь с мыслями.
Я не торопил его. Не кивал, не подталкивал, а просто ждал.
— Когда вы меня разбудили на охрану ночью, я услышал… нет, я почувствовал… Не голос! — добавил он быстро, будто боялся, что его неправильно поймут. — Не слова. Скорее… ощущение. Как будто я проснулся не сразу. Как будто мысль была… не моя. Но я уже не помнил, что это было. И почему-то я не уверен, что это был обычный сон.
Он сжал кулаки и тут же разжал, явно недовольный собой.
— Я не паникую, — продолжил он глухо. — И не утверждаю ничего. Но ты сказал: если есть сомнения — говорить. Вот я и говорю.
Снова наступила тишина. Я внимательно смотрел на Александра. На его позу, на дыхание, на глаза. Нет, он действительно не был напуган. Он был собран. И, что куда важнее, сейчас он был честен.
— Ты сделал всё правильно, — сказал я спокойно.
Александр чуть выпрямился, будто ожидал другого ответа. Я же прекрасно понимал, что он сейчас думает. Он воин и прямо сейчас рушится его картина мира. Рушится долго, но от этого не становится легче. Злополучная миссия на зараженную планету, гибель людей и друзей, несправедливое обвинение, заключение и, наконец: высадка на Скверну. И вот он теперь одаренный…
Но, в первую очередь, он всё же воин. Всегда был и всегда будет. Он не понаслышке знает, что такое ответсвенность за жизни других и сейчас предпочитает показаться дураком, возможно перестраховаться, но выложить важную информацию. Чтобы кто-то более компетентный (в данном случае — я) не пропустил возможную угрозу для всей группы.
— Ничего тревожного я сейчас не услышал. Тем более — страшного. Пока это просто информация. Но информация это то, что позволяет нам выжить.
Я перевёл взгляд на остальных.
— Слушайте внимательно. Ощущения, сомнения, странные сны — это не слабость. Это рабочий материал для анализа и оценки. Пока вы их проговариваете, пока они остаются словами — мы их контролируем. Как только кто-то решит «сам разобраться» — вот тогда сразу появятся проблема. Это я вам гарантирую.
Вальтер хмыкнул, но без насмешки.
— То есть, если мне приснится, что я снова сержант и ору на новобранцев, тоже докладывать?
— Если при этом тебе покажется, что это чей-то чужой приказ, чужая воля или картинка, а не сон — обязательно, — ответил я абсолютно серьезно, но затем не выдержал, а улыбнулся. — К примеру, если новобранцы будут голые и будет толпой преследовать тебя с определенными намерениями.
Вальтер от души рассмеялся, Александр вежливо хмыкнул, улыбнулся даже Олег. Напряжение немного спало. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы воздух вокруг как будто стал немного чище.
Я снова посмотрел на Александра.
— Что-нибудь еще, что мне нужно знать?
— Нет, — после короткой паузы ответил он. — Больше ничего странного.
— Значит, идём дальше, — коротко кивнул я.
Я поднялся на ноги и закинул рюкзак на плечо.
— Нам нужно выйти к предгорьям до полудня. И запомните главное: пока мы говорим друг с другом — мы не впустим в себя то, что тут пытается к нам подкрасться, — я снова улыбнулся. — Как бы тупо это не звучало.
Никто не ответил. Да я и не ждал никакой реакции.
Мы потушили остатки костра, засыпали угли землёй и двинулись в путь. Высокий лес принял нас молча. Скверна, пока, не мешала и не нападала. Она наблюдала.
В этом было что-то куда более тревожное, чем открытая агрессия, которой так славятся все мертвые миры и к чему нас всех готовили. Мы ждали орды кровожадных тварей, а получили непонятный голос. Великие государства и Империи желали получить элериум, а получили угрозу для всего своего существования.
Но Скверна не ломала нас силой — она предлагала выбор, и именно в этом была её настоящая опасность. Потому что с врагом, который рвёт плоть, умеют сражаться все… а вот с тем, кто тихо стучится изнутри, не готов почти никто.…
Глава 18
Как же эта повсеместная ржавчина задолбала!
Под ногами шелестела ржавая трава. Вокруг стояли деревья с такой же ржавой листвой, а сверху давили низкие тучи грязно-оранжевого, того же ржавого цвета. Казалось, что мир застрял в состоянии… унылого ржавого существования.
Ну и чувствуешь себя здесь соответствующе. Как будто ты внутри выброшенного на свалку механизма или вещи. Старой, ненужной, покрытый коррозией, вещи.
На Скверне вообще не было ярких цветов. Да, что до элериумного месторождения, так мы до него ещё даже не добрались. Ведь оранжевый цвет элериума, по идее, должен хоть как-то оживлять пейзаж. Вносить контраст. Свет или долбанное «тепло». Но пока вокруг была только ржавчина — бесконечная, давящая, однообразная.
Кстати, чтобы добраться до этого самого элериума, нужно было приложить много сил. А возможно и заплатить за это жизнями людей.
Мысль была неприятная, какая-то липкая. Голова гудела. Короткий сон мне не особо помог, он был тревожным, рваным и скорее отнял силы, чем восстановил их. Тело, впрочем, держалось. Молодой организм и внутренний дар делали своё дело, компенсируя усталость. Физически я чувствовал себя вполне бодро.
А вот с головой было хуже.
Ментальное истощение никуда не делось. Тревожные мысли не лечились ни сном, ни даром. Их приходилось просто… глушить. Забивать другими задачами, другими мыслями. К счастью, сейчас это
