самого края костра. Янтарные глаза отражали пламя, делая его взгляд почти человеческим.
— Любава, — тихо промолвил Дарён, — я чувствую нечисть. Упырь не отступится.
— Знаю, — пальцы коснулись заповедных камней. — Потому мы и должны найти четвёртый камень до следующей ночи.
Пламя костра танцевало, отбрасывая причудливые тени на стены пещеры. Снаружи шумел дождь, убаюкивая измученное тело. Веки тяжелели с каждым мгновением, и вскоре сон, будто тёмная волна, накрыл с головой.
* * *
Сон пришёл не обычной дрёмой, а яркими образами, словно кто-то рисовал их прямо перед внутренним взором. Громовые горы расступились, открывая тропу, ведущую к высокой скале. Могучее дерево, опалённое молниями, но не сломленное ими, раскинуло ветви над небольшим родником, бьющим из-под корней.
— Любава, — прозвучал голос, подобный шелесту листвы. — Слушай внимательно.
Воздух вокруг задрожал, наполняясь светом. Из этого сияния проступил образ женщины в белых одеждах, с венком из полевых цветов на голове.
— Кто ты? — выдохнула во сне, удивлённо глядя на незнакомку.
— Глас Сирина спрятан там, где встречаются земля и небо, — молвила женщина, указывая рукой на восток. — Ищи его в гнезде громовой птицы, на самой высокой скале. Но помни — камень отзовётся лишь на чистое сердце и истинную цель.
— Как узнаю это место? — спросила, чувствуя, как образ начинает таять.
— Следуй за песней ветра и зовом собственной крови, — прошелестел голос. — Камни, что уже с тобой, укажут путь к своему брату.
Видение растворилось, сменившись другим. Теперь перед взором предстала Пелагея — не такая, какой знала её, а девушка с глазами, полными света, а не тьмы.
— Она не всегда была злом, — прозвучал голос незнакомки. — Помни об этом, когда придёт время выбора.
* * *
Пробуждение было резким, словно кто-то выдернул из глубокого колодца сна. Сердце колотилось в груди, а заповедные камни горели жаром, прожигая ткань.
— Любава, солнце уже встаёт, — Вранко сидел рядом, наклонив голову набок. — Ты говорила во сне. Звала кого-то.
— Ко мне приходила женщина, — поднялась на ноги, чувствуя небывалую лёгкость. Усталость отступила, словно и не было вчерашней битвы. — Знаю теперь, где искать Глас Сирина.
Дарён потянулся, выгибая спину. Рана на боку затянулась, оставив лишь розовый шрам под шерстью.
— Мур-мяу! Куда идём, хозяйка? — спросил он, принюхиваясь к свежему утреннему воздуху.
— На восток, к Громовому утёсу, — ответила, собирая пожитки. — К гнезду птицы, что говорит с молниями.
Утро выдалось ясным, словно вчерашняя гроза вымыла весь мир до блеска. Капли росы сверкали на траве, а воздух пах свежестью и можжевельником. Заповедные камни указывали путь — тянули на восток, становясь теплее, когда направление было верным.
Тропа вилась между скал, поднимаясь всё выше. Дыхание сбивалось от крутого подъёма, но остановиться не могла — что-то звало вперёд, не давая передышки.
— Вижу утёс! — каркнул Вранко, взмывая над головой. — И гнездо на вершине!
Громовой утёс вздымался над долиной, подобно каменному пальцу, указующему в небо. Вершина его была опалена молниями, а в расщелине виднелось огромное гнездо, сплетённое из веток и серебряных нитей.
— Как туда забраться? — Дарён с сомнением посмотрел на отвесные стены. — Крыльев у тебя нет, Любава.
— Есть другой путь, — ответила, чувствуя, как заповедные камни пульсируют в такт сердцебиению. — Древняя тропа.
Обошла утёс кругом, отыскивая знаки, что видела во сне. Нашла их у самого основания — три спирали, высеченные в камне и почти скрытые мхом. Прикоснулась к ним.
Камень под ладонью дрогнул, и в скале проявилась узкая тропа, невидимая для обычного глаза.
— Ждите здесь, — велела спутникам.
Подъём был долгим. Тропинка петляла, временами исчезая. Приходилось искать следующую метку. Ветер усиливался с каждым шагом, пытаясь столкнуть вниз, проверяя решимость.
Наконец, достигла вершины. Гнездо оказалось пустым — хозяйка его, видно, отправилась на охоту. В центре сплетения веток лежал камень размером с куриное яйцо, переливающийся всеми оттенками синего.
— Глас Сирина, — прошептала, протягивая руку.
Камень отозвался песней — тихой, но пронзительно чистой, словно сам воздух вокруг превратился в музыку. Когда пальцы сомкнулись на нём, почувствовала, как три других камня на груди отвечают своему собрату, наполняя тело силой.
— Благодарю вас, — произнесла, поднимая взгляд к небу.
Спуск оказался легче подъёма. Тропа словно сама несла вниз, а ветер теперь помогал, подталкивая в спину.
Дарён и Вранко ждали у подножия, встревоженно вглядываясь в небо.
— Поспешим, — ворон взъерошил перья. — Чую приближение нежити. Упырь близко.
— К дому Пелагеи, — кивнула, пряча четвёртый камень к остальным.
Обратный путь лежал через топкое болото и дремучий лес. Едва шагнули на зыбкую тропу, как заметила странное: камыши расступались, словно кланяясь, а болотные огоньки, обычно заманивающие путников в трясину, теперь освещали безопасную дорогу.
— Гляди, Любава, — прошептал Дарён, прижав уши. — Нечисть отступает.
И правда — из тёмной воды показались бледные лица болотниц, но вместо привычного коварства в их глазах читался страх. Они шипели и прятались за коряги, стоило мне сделать шаг в их сторону.
— Это Глас Сирина, — каркнул Вранко, кружа над головой. — Его песнь невыносима для порождений тьмы.
Заповедные камни на груди пульсировали единым ритмом, с каждым ударом сердца разливая вокруг сияние, от которого корчились притаившиеся в кустах упыри и отползали, скуля, лесные оборотни.
Путь назад казался короче. Решимость гнала вперёд, а камни придавали сил. Даже древние деревья, обычно враждебные к чужакам, склоняли ветви, пропуская нас. К вечеру показались знакомые очертания избушки Пелагеи, стоящей на краю болота.
Остановились на опушке леса, вглядываясь в сумеречные окна жилища ведьмы.
— Дым из трубы не идёт, — прошептал Дарён, принюхиваясь. — Её нет дома.
— Но следы свежие, — добавил Вранко, садясь на плечо. — Недавно ушла.
Заповедные камни горели на груди, соединившись в единое целое. Их сила текла по жилам, наполняя каждую клеточку тела древней магией.
— Что будем делать? — спросил Дарён, прижимаясь к ноге.
— Ждать, — ответила, не отрывая взгляда от избушки. — Она вернётся, а мы будем готовы.
Вошли внутрь, пламя свечей затрещало, словно приветствуя нас. Ночь опускалась на лес, окутывая всё вокруг тьмой. Заповедные камни тихо мерцали, освещая лица бледным светом.
— Отдыхай, Любава, — каркнул Вранко. — Мы с Дарёном будем сторожить по очереди до утра.
Прилегла на скамью под окном. Четыре заповедных камня, наконец, соединились, и теперь предстояло дождаться возвращения Пелагеи. Что принесёт рассвет — победу или поражение — решится с первыми лучами солнца.
— Жду тебя, Пелагея, — прошептала, вглядываясь в темноту. — И пусть рассудят нас древние боги.
Глава 47
Тьма вокруг дома сгустилась, как смола. Воздух пах сырой землёй, прелыми листьями и дымом. Заповедные камни лежали рядом на лавке — тяжёлые, тёплые, светящиеся разными цветами: изумрудным, лазоревым,
