— А давай начистоту. Ты кого-то хочешь предложить? — спросила я.
— Да, фрау. Пенси, моя старшая сестра. Она уже взрослая, и родители против, чтобы она ходила и нанималась на разовую работу. Папа переживает, что какой-нибудь непорядочный лорд или фрай, вот вроде вашего покойного мужа по натуре, обидит её. — Со вздохом рассказывала не по годам смышлëнная девочка. — Уж больно она уродилась миловидная. А Пенси у нас ответственная и обязательная. Она старательная, аккуратная, память у неё хорошая. А ещё она знает латынь. Не так хорошо как наверное вы, но знает.
— Откуда? — удивилась я, ведь обучения для девочек двух последних сословий предусмотрено не было.
— Мы живём в старом доме, в рабочем квартале. У нас хорошая квартира, кухня, три комнаты, отдельный вход и даже клочок земли под нашими окнами. Отец его огородил и мама разбила там небольшой садик и несколько грядок. А вот на втором этаже живут люди, у которых денег хватило только на узкую комнату пенал. У них одна большая кухня и общая помывочная на их этаж и для тех, кто живёт в мансарде. — Делилась со мной Мартиша. — Угловая комната над нами принадлежит сорру Грегору. Он очень и очень старый, раньше преподавал в академии ювеналов. Как раз латынь и террисанский. Когда родители только-только переехали в этот дом и начали обустраиваться, он очень просил не срубать старую высокую рябину. Летом она даёт тень, зимой на неё прилетают птицы, и круглый год она загораживает вид на городскую тюрьму. А потом родители разрешили ему спускаться в наш сад. Там даже стоит кресло специально для него. Да и мама никогда не жалела для сорра Грегори тарелку супа или каши. А он, чтобы отблагодарить родителей взялся учить нас грамоте. Чтению, письму, счëту. А потом оказалось, что Пенси склонна к обучению языкам. Латынь ей далась легко. А террисанским она владеет как родным. Иногда к нам приходят знакомые отца из порта и просят её перевести документы. Пенси быстро выучит свои обязанности, вам придётся потратить совсем немного времени на её обучение. Правда.
— Девушка, знающая латынь, умеющая читать и писать. А привозить на работу и забирать её сможет ваш отец, чтобы она не ходила по улицам одна. — Прикидывала вслух я.
— Да, как меня. — Подтвердила Мартиша.
А ещё, вслух я этого не сказала, но был и другой немаловажный момент. Семья сорра Вильямса была близка с семьёй Саргенс. Сорра Санни помогала по хозяйству, сорр Вильямс был личным кучером фрая Томаса. Это были простые и честные люди. А деньги, что заработает Пенси пригодятся семье. Для меня сумма будет незатратной, а вот время которое освободится для других дел просто бесценно. Поэтому, когда в дверь постучался сорр Вильямс, которого Мартиша предупредила, что идёт ко мне по просьбе ательера Баринса, я предложила ему место помощницы фармика для его дочери.
— Если конечно девушка сама захочет, — предупредила я. — Стоять здесь целый день и принимать рецепты от весьма капризных или приболевших клиентов дело непростое.
— Я конечно спрошу её мнения, но думаю Пенси ухватится за ваше предложение, фрау. Шесть ринов за месяц это очень щедрое предложение, а работа всяко легче уборки. И стоять в чистом платье в аптеке, не рыбу сортировать или чистить. Потому что пока именно это было лучшим предложением, что мы смогли найти. Но мне бы не хотелось. Работа тяжёлая, а у меня ведь дочки. — Чуть улыбнулся сорр Вильямс.
— Если Пенси согласится, то пусть приходит завтра к девяти утра. За час до открытия аптеки мы успеем познакомиться с работой и друг другом. — Довольно улыбнулась я. — Тем более, что аптека со вчерашнего дня на охране управы. И ещё думаю про сферу охраны. Дорого правда очень. Узнать бы есть ли от неё толк!
— Да про то, что аптека теперь в патрульном листе, да ещё на отдельном маршруте, уже с утра говорили. А сфера, хоть и стоит баснословно, это ж целое состояние! Но и польза от неё на каждую медяшку своей цены. — Охотно просветил меня сорр Вильямс. — Я лично знаю ювелира, у которого такая стоит. И хотя фрай Скрудж над каждой медяшкой трясëтся, как над последней в его жизни, на сферу не нарадуется. Если хотите, могу попросить старика вам рассказать про сферу.
— Буду очень признательна и благодарна, сорр Вильямс. — Поблагодарила я. — И могу я вас попросить не брать заказов на субботу? Мне к полудню нужно быть в управе, а потом заехать в банк. Я бы хотела нанять ваш фаэтон на это время.
— Да я только рад буду, фрау. Могу на утро субботы и договориться со Скруджем. Чтоб вам лишний раз по городу не мотаться. Он как раз живёт и держит свой магазинчик в районе, где живёт знать. От управы недалеко. — Окончательно договорились мы.
В результате вышло, что закрыла я аптеку на час позже, да и занятие прибавилось. Но решив, что подобрать цвета штор я смогу и перед сном, я вышла из дома и пошла мимо липовых деревьев, обходя дом.
Здесь я ни разу не была, да и видела эту часть лишь мельком из окон. Сначала важнее была уборка и подготовка к проверке. Потом уборку взяли на себя сорра Санни и её дочери, а спала я вовсе пока в подвале. Поэтому сейчас я словно была той самой Алисой, обнаружившей в саду целый тайный мир.
Липовая аллея заканчивалась ровно по углу дома. От стен особняка Саргенсов шла широкая мощëнная дорожка. Она словно отделяла парадную часть владений вместе с домом от всего остального. Дом, цветочные клумбы, фруктовые деревья, растущие за ними и заслоняющие стены, дорожки для прогулок, аллея и торжественный парадный вход — всё это оставалось позади. Эта дорожка была границей, за которой пряталась другая, обычная часть жизни фармика Саргенса и его семьи.
Сразу за этой границей начинался фруктовый сад. Я не поленилась, и пошла посмотреть, что за деревья тогда растут за цветочным садом. Вишни. И сейчас уже во все стороны топорщились булавы будущих цветов, пройдёт неделя другая, и эта часть сада утонет в буйном цвете. И это будет очень красиво. А вот в основном саду готовились к новому сезону груши, сливы, яблони. Несколько деревьев я опознать не смогла вовсе. С трудом узнала черноплодную рябину. Большая территория была отведена кустарникам, но ещё большая видимо была огородом, так как сейчас она просто пустовала, медленно зарастая сорной травой. Дальше я упиралась взглядом в невысокое, этажа в полтора, здание. Когда-то белое, чем-то оно напоминало сам дом Саргенсов. Было его более лёгкой и воздушной копией, а мне напоминало здания эпохи имперского классицизма.
Чуть выступающая часть имела пять арочных проёмов во всю высоту здания. Четыре поуже служили окнами, створки двух из низ были открыты и как я видела, держались на честном слове. Центральный проём был шире и служил входом, о чём говорили три широкие ступени ведущие к нему и двустворчатые двери. Дальше шло основное здание, выступающее крыльями с двух сторон. Створки всех окон и дверей состояли из деревянной решётки и стёкол, вставленных в получившиеся рамы.
Плоская крыша ограничивалась балюстрадой, которая шла сразу за треугольным фронтоном и украшалась акротерами. Сам фронтон когда-то был украшением, но сейчас он был пуст и треугольная рама фронтона обрамляла лишь какие-то обломки. Площадь перед крыльцом заросла, растения были видны даже в распахнутых окнах.
Лихо потëрся о мои ноги и побежал вперёд. Чтобы пройти на лекарский огород нужно было либо огибать это здание, либо идти сквозь него. Кот мне выбора не оставил. И хотя я опасалась, что внутри может что-то обвалиться прямо на одну блондинистую голову, но кошачьей чуйке привыкла доверять. Тем более, что и этот садовый флигель всё равно придётся осматривать.
Глава 30
Садовый флигель, как я назвала про себя здание, оказался проходным. Абсолютно такая же, словно отзеркаленная, выступающая часть была крыльцом с той стороны. В результате получалась длинная и широкая галерея.
Пока ещё было светло, я решила пройтись внутри помещений. А потом обойти сад. Что-то сжалось в груди, гулкое воспоминание, полное грусти и горечи. Раньше эта часть городского владения Саргенсов была отведена под так называемый дикий парк. И ещё во времена деда фрая Томаса задней каменной стены, ограничивающей земли Саргенсов с этой стороны не было. Часть парка ограничивалась тем самым каретным сараем и загонам для выгула лошадей. А другая берегом прилегавшего к землям Саргенсов старого озера, где была даже построена каменная пристань с небольшой беседкой. Прадед Анни очень любил встречать рассвет на воде, с чашкой горячего чая.
